— Ладно, черт с тобой. Иди спать. Сегодня отдыхаешь. — Она резко повернулась к дому и повысила голос — явно, чтобы услышали внутри, — Всю твою работу сегодня будут делать Федя с Фаей! Чтобы неповадно было людей на ночь в лесу вешать! Поняли⁈

Из приоткрытой двери донесся невнятный, возмущенный возглас, но тетя Катя лишь грозно уперла руки в бока. Услышав это, я не смог сдержать легкой, торжествующей ухмылки, которую спрятал, опустив голову.

Мысль о том, что Федя будет таскать тяжелые ведра с водой и чистить вонючий хлев вместо меня, а высокомерная Фая — полоть грядки, согревала сильнее любого солнца. Это была маленькая, но такая сладкая победа. Пусть даже не совсем моя.

Я кивнул, не говоря больше ни слова, и проскользнул в дом, в крохотную, состоящую, по сути, из одной только кровати и шкафа, но все-таки свою комнату.

Завалился на кровать, надеясь, что изнеможение сморит меня, как ночью в Берлоге. Но стоило закрыть глаза, как перед ними вставали огненные всполохи падающей звезды, ясные желтые глаза волка и бледное, надменное лицо Звездного.

Мысли крутились вокруг одного, что будет, когда я вернусь в Берлогу? Сдержит ли он слово? А если нет? Что я буду делать тогда? Выброшу его на съедение Зверям? Или продолжу таскать ему еду в надежде?

Сон не шел. Я ворочался, а в голове звенела тишина, непривычная после ночного ада в лесу. В конце концов я сдался, встал и вышел во двор, потирая затекшую шею. Утро было в разгаре, солнце уже припекало спину.

И тут я увидел ту самую картину, ради которой стоило вернуться.

Фая сидела на корточках у грядки с морковью. Ее поза была неестественно напряженной, спина прямой, как палка, будто она подверглась какому-то унизительному наказанию.

Она срывала сорняки, но делала это с такой силой, что вместе с травой летели комья земли и несколько хрупких молодых морковок. Ее тонкие пальцы с трудом справлялись с грубой работой. Лицо было искажено брезгливой гримасой, будто она копалась в отходах, а не в земле.

А у поленницы орудовал Федя. Топор в его руках свистел в воздухе с такой силой, что мог бы разрубить бревно пополам одним ударом. Но он не попадал по меткам, вгонял топор глубоко в древесину поленницы, с трудом выдергивал его, тратя силы впустую.

Одно полено отлетело в сторону и чуть не угодило в курятник.

Федя был красным от натуги и ярости, его мускулы играли под мокрой от пота рубахой, но эффективность была даже не на моем уровне.

Они оба были сильны — куда сильнее любого взрослого мужика в деревне, но против лопаты, тяпки и упрямого дерева их умение Собирать Дух было бесполезно. Что такое сила без сноровки?