— Ничего, — коротко бросил он, обращаясь ко всем присутствующим и ни к кому конкретно.

Поднялся со стула, поправил складки на своем бордовом мундире и, не глядя больше ни на кого, вышел из избы, хлопнув дверью. Давление, висевшее в воздухе, сразу ослабло, будто в комнату снова впустили свежий воздух.

Староста и Митрий переглянулись. Староста нервно сглотнул и вышел вслед за гостем.

— Извините за беспокойство, Катя, Сева, — сказал сотник, торопливо кивая и поправляя свой жилет. — Служба. Вы понимаете.

Дядя Сева постоял немного, почесал затылок, глядя на хлопнувшую дверь.

— Я… я пойду, посмотрю, что там они, — пробормотал он несвязно и тоже вышел в ночь.

Тетя Катя тяжело опустилась на лавку у стола, проводя дрожащей рукой по лицу. Никто не думал ложиться обратно. Сквозь запотевшее оконце уже пробивался слабый утренний свет, окрашивая стены в серые тона.

Пока тетя Катя молча и механически готовила завтрак, переворачивая на сковороде яичницу, вернулся дядя Сева. Он был взволнован, глаза блестели.

— Ничего себе, там теперь целая история… — Он понизил голос до шепота, хотя в доме, кроме нас, никого не было. — Место, где звезда упала, в лесу оцепили. Парни из города, в таких же мундирах, с медведями на груди. Никому из наших подходить нельзя. Староста сказал — под страхом самой строгой кары, вплоть до высылки.

Тетя Катя с силой швырнула полено в печь — так, что искры посыпались на пол.

— Вот и хорошо! Значит, скоро эти важные господа найдут что им надо и уберутся восвояси, и мы заживем как раньше, без всей этой суеты. Садись завтракать.

Я молча ковырял ложкой в миске с овсяной кашей. Да, лучше, чтобы убрались. Но только находить ничего не надо.

В связи с тем, что лес теперь патрулируют городские стражи, дядя Сева перестал сам пропадать в лесу и ушел в свой магазин, нужно было свезти в город накопившееся за дни простоя товары. Тетя Катя снова взялась за хозяйство, и теперь в обед мы были вчетвером. Забрать свою порцию и унести в комнату стало невозможно.

Как теперь доставать еду для Звездного? Воровать из дома я не собирался, несмотря ни на что. Искать что-то съедобное в лесу? Сейчас, когда там шастают городские, это было чистым самоубийством.

Потом меня осенило. Центр ополчения. Городские должны же где-то питаться? Вряд ли они тащили с собой походную кухню. Это была возможность.

Я встал из-за стола, поставив пустую миску в корыто.

— Пойду, грядки с луком доделаю, что с утра не успел, — сказал, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Смотри, чтобы к ужину все было сделано, — бросила тетя в ответ, уже занятая мытьем посуды.