Пока он жадно, прямо пальцами, ел холодную кашу и запивал похлебкой, я, собравшись с духом, решился заговорить.

— Эти позы… Когда я пытаюсь сделать четвертую, появляется дикий, просто звериный голод. Я поел, и сразу стало немного легче, получилось продвинуться чуть дальше. Это… так и должно быть? Это нормально?

Он с презрением фыркнул, не отрываясь от еды.

— Конечно должно, деревенщина. Ты тратишь энергию, причем на фундаментальном уровне. Кретин. Примитивная биомасса требует примитивной, но обильной подпитки. Что удивляться? Теперь отойди и не мешай мне есть.

Я ждал, пока он доест, чтобы сообщить самое важное. И начал, когда он швырнул пустой горшок мне обратно.

— Сегодня утром приходил городской. В красном мундире. С медведем на груди.

Звездный замер. Его глаза, только что полные скуки и пресыщения, мгновенно сузились, превратившись в две опасные щелочки. Все тело напряглось.

— Что? — голос прозвучал тихо, но в нем не было ни капли прежней усталости. — Повтори.

— Он спрашивал про звезду. И про то, видел ли я в пламени человека. Специально спросил.

Я видел, как по его лицу проходит волна чистой, немой ярости. Его пальцы с такой силой впились в шкуру под ним, что казалось — вот-вот порвут ее.

— И ты… ты говоришь про это только СЕЙЧАС? — прошипел он. — После своей дурацкой гимнастики и вопросов про голод? Ты идиот? Ты… ничтожество бестолковое!

Он почти прокричал последние слова, но тут же схватился за грудь. Его лицо исказилось от боли, и он сдавленно, хрипло закашлялся. Ярость, не найдя выхода, стала остывать.

Когда он откинулся назад на шкуры, его взгляд устремился в темноту потолка пещеры, быстро бегая из стороны в сторону, будто он просчитывал варианты. Прошло несколько томительных секунд. Тишину нарушало лишь тяжелое дыхание.

— Ладно. Ладно, — прошептал он больше для себя, и в его голосе появилась решимость. — Ситуация изменилась. План тоже меняется. — Его взгляд снова упал на меня, теперь он был собран и остёр. — Трава. Та, что вы здесь называете «рванка». Ты знаешь, как она выглядит?

Я кивнул, удивленный резким поворотом темы.

— Да. Помогал лекарю сушить. Она для остановки крови, раны заживляет.

— «Рванка» — это кличка для деревенских ублюдков, не знающих ее истинной силы, — с привычным презрением бросил он. — Ее настоящее имя — Трава Последней Ясности. Если разжевать ее, но не глотать, а держать кашицу под языком, чтобы сок впитался в кровь… она на время выжимает из тела все скрытые резервы. Дает короткий, яростный всплеск силы. Потом, конечно, откат будет таким, что будешь ползать, как червь. Но выбора у нас с тобой теперь нет. — Он наклонился ко мне, и в его глазах горел холодный, безжалостный огонь выживания. — Если они найдут меня сейчас, в таком состоянии, твоим мечтам о Сборе Духа придет конец. И мне, вероятно, тоже придет конец. Найди ее, нарви сколько сможешь и завтра принеси мне. Это важнее еды. Обязательно.