Звездный опустился на колени рядом с ней, с трудом удерживая равновесие, и положил ладонь на бок зверя, где шерсть уже начала сбиваться в колтуны. Его длинные бледные пальцы впились в жесткий мех.

— Отойди. Дальше. К стене, — коротко бросил он, не глядя на меня.

Я отступил на несколько шагов, пока спина не уперлась в прохладную земляную стену. В следующее мгновение рука, лежащая на волке, вспыхнула.

Она излучала ослепительный, чистый, почти болезненный для глаз белый свет — тот самый, что я видел в ядре огненного шара, падающего с неба, и потом в воронке.

Пламя, не похожее ни на один огонь, который я знал, мгновенно перекинулось на тушу, охватив ее с тихим звуком, похожим на шипение раскаленного железа, опущенного в воду.

Я смотрел, завороженный, как белое призрачное пламя лижет тушу, не оставляя ни клубов дыма, ни привычного запаха гари. От тела волка, объятого этим сиянием, не исходило ни малейшего тепла — напротив, от него веяло легким холодком.

— Это Пламя Духа, — голос Звездного прозвучал глухо, с заметным усилием. Он все еще сидел на корточках, его рука была погружена по локоть в неестественное сияние. — Это моя клановая магия, наследие крови. Оно сжигает дух, суть вещей, все лишнее и чужеродное. А еще очищает.

Он медленно повернул ко мне бледное, истощенное лицо, на котором резко выделялись темные круги под глазами.

— Тела Зверей… они аномально крепки, пропитаны дикой духовной энергией. Даже после смерти гниение и порча берут их не сразу, их плоть сопротивляется. Прошло две с половиной недели, но для Пламени Духа этого срока достаточно. Оно выжжет всю скверну, всю потенциальную гниль из большей части мяса, сделав его… съедобным.

Я сглотнул, глядя на тушу, которую объял холодный, безжизненный огонь. Мысли путались.

— Серьезно? Его можно будет есть после этого? Это… безопасно?

— Физически — да. Можно. Организм не отравится в обычном смысле. Вкус, предупреждаю, будет отвратительный, все-таки гниение в нем уже началось, и, даже устранив причину, свежим и сочным мясо я не сделаю. Но главное не это. — Он выдержал паузу, собираясь с силами, и его глаза, казалось, сверкнули тем же холодным светом, что и пламя. — Пламя само является чистой энергией и насытит ею мясо. Его энергетическая насыщенность возрастет в разы. Для обычного, неподготовленного желудка, для тела, не умеющего усваивать такое… это чистый яд. Сожжет изнутри, вызовет лихорадку, судороги, смерть. Но! — Он пристально смотрел на меня. — Если ты хочешь пройти все восемь позиций как можно быстрее, тебе нужно есть не ту похлебку, что ты таскаешь мне. Тебе нужно есть это. Каждый день. Столько, сколько сможешь проглотить и переварить.