Я кивнул Ване, встречая его оценивающий взгляд.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, — ответил он.

Его голос был ровным, спокойным, вежливым. Он осматривал меня с безразличным, но пристальным любопытством.

Меня сразу же, как крючком, зацепило слово «Академия». Учеба. Настоящая, системная. Не украдкой подглядывать за уроками сотника, а сидеть в классе, слушать лекции, практиковаться под руководством…

— А в академии… как учат? — спросил я, стараясь, чтобы в голосе звучало простое, почтительное любопытство деревенского парня, а не тот жадный, голодный интерес, что клокотал внутри. — Чему именно? Все сразу или как-то по частям?

Ваня едва заметно улыбнулся уголками губ, но в его глазах не появилось ни тепла, ни участия.

— Системно. Начинают с основ. Теория Духа, его природа и свойства. Потом практика. Концентрация, начальный Сбор, циркуляция, изучение техник.

Его ответ был гладким, как заученный урок. Мне же хотелось живых подробностей.

— А много там учеников? И как попасть? Испытания какие-то есть?

— Есть несколько классов, — ответил Ваня, его взгляд стал чуть отстраненнее. — В моем сорок человек. Для поступления требуется рекомендация от официального наставника и успешная сдача вступительного экзамена на чувствительность к Духу и базовые интеллектуальные способности. Плюс, разумеется, оплата обучения.

— А… а Духовных Вен вы уже достигали на занятиях? — не удержался я, вспомнив, как сотник Митрий с гордостью говорил об этом в контексте Фаи.

Вежливая, отполированная маска на лице Вани дрогнула. Его губы сжались в тонкую, жесткую линию, а в глазах, холодных и светлых, быстро мелькнуло что-то острое и яростно недовольное, будто я дотронулся до скрытой болезненной раны.

Однако, бросив быстрый, сдержанный взгляд на деда, который с интересом наблюдал за разговором, он взял себя в руки. Голос стал суше, отчетливее.

— Нет. Это уже продвинутая, высшая ступень практики. Ею занимаются на последних курсах, а то и в специализированных институтах после академии. Не каждый доходит. Еще вопросы?

Я сразу вспомнил слова Звездного, сказанные несколько ночей назад: «Опасайся тех, кто говорит ровно и вежливо, но смотрит волком. От таких никогда не знаешь, чего ждать».

Этот Ваня был точным воплощением тех слов. Но здесь был его дед — староста, самый уважаемый человек в деревне. Ничего плохого случиться просто не могло.

— Нет, спасибо. Работа выполнена, Евгений Васильевич, — повторил я, обращаясь к старосте, давая понять, что разговор окончен.

— Спасибо, парень, хорошая работа. — Староста кивнул, его взгляд, всегда немного усталый и мудрый, стал внимательнее, изучающим. — А как ты сам? Отошел после того случая в лесу? После звезды той, что упала? Ничего не беспокоит?