— Да какой староста, сразу сотнику! — перебила другая женщина, Марфа — она стояла рядом, заламывая руки. — Посмотрите на парня! Избили как последнего пса! Ты скажи, Саш, кто?

Я, тяжело дыша и сплевывая пыль со вкусом крови, отряхнул рваную рубаху. Вытирая разбитую, распухшую губу тыльной стороной ладони, покачал головой, стараясь выровнять дыхание.

— Да так… ничего… Неважно. Сам разберусь. Ничего страшного.

— Да какой же ничего! — возмутился Петрович, не отпуская мою руку. — Тебя избили, парень! Вон, синяки уже проступают! Это ж безобразие!

— Может, он сам первый и начал? — раздался скептический голос из толпы.

— Да брось ты, глянь на него! — отрезала Марфа. — Он как мышь затравленная. Его избивали, а не он.

Я снова, более решительно, вырвал руку из хватки Петровича.

— Сами разберемся, — буркнул, опустив голову и не глядя никому в глаза. — Спасибо, что подняли. Мне нужно идти. Тетя Катя ждет.

И, не оглядываясь, зашагал прочь, пробиваясь сквозь кольцо встревоженных и недоумевающих соседей, оставляя за спиной их возмущенные голоса, смесь советов, догадок и искреннего, но бесполезного сочувствия.

Каждый шаг отдавался болью в ребрах, но я заставлял ноги двигаться быстрее. Нужно было уйти. Уйти и все обдумать.

* * *

Ночью я пробирался в Берлогу, и каждая мышца в теле ныла от полученных днем ударов. Синяки на боках и спине горели тупым, глубоким огнем при каждом движении. Я сгреб остатки мяса с лапы волка, и плюхнулся на землю рядом с неподвижной фигурой Звездного.

— Меня избили сегодня, — выдохнул, не глядя на него, уставившись в темноту пещеры. — Внук старосты. Городской, из академии. Говорил про какие-то… техники Духа. Что это такое?

Звездный, сидевший в своей каменной позе, медленно открыл глаза. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по свежим ссадинам на моем лице, по тому, как сижу, слегка скособочившись от боли.

— Техники… — произнес он с легким оттенком презрения. — Дух, что ты копишь внутри, можно не просто распылять по телу. Им можно управлять. Формировать временные потоки внутри мышц, сухожилий, костей — для мгновенного, взрывного усиления. Или выпускать наружу, в мир. Самое примитивное, доступное любому подмастерью в их жалких академиях — это кратковременный, грубый выброс в конечность в момент удара. Эффект есть, но он тупой, расточительный.

— Научи меня этому, — потребовал я, чувствуя, как холодная злость от дневного унижения снова закипает в груди. — Хочу уметь так же. Чтобы в следующий раз не оказаться лицом в пыли.

— Бесполезно, — отрезал он, и в его голосе не было ни капли сомнения или желания спорить. — Даже если я потрачу время и силы, чтобы объяснить и показать принцип, у тебя не получится. Ни завтра, ни через месяц.