Мускулы горели будто в огне, сухожилия издавали тихий, тревожный треск под кожей, а сама кожа на моих предплечьях, груди и спине покрывалась алыми, воспаленными полосами и пузырями, источая едкий, тошнотворный дымок.

Он был виден краем затуманенного болью глаза — тонкие серые струйки, поднимающиеся от моего собственного тела. Этот вид, этот запах собственного тления придавал мне не ярости, а холодной, дикой, отчаянной решимости.

Я скорее сгорю дотла, чем сдамся сейчас. Еще раз!

Первая поза, вторая. Третья. Четвертая. Пятая! Шестая! СЕДЬМАЯ!..

В ушах зазвенело так, что заглушило все другие звуки, и я почувствовал на губах теплый, солоноватый вкус крови. Я прикусил их до мяса, стиснув зубы, чтобы не закричать.

И тут что-то щелкнуло. Не в костях или суставах, а где-то глубже, в самом потоке неистовой энергии, что билась во мне. Острая, разрывающая боль не исчезла, но она вдруг сменилась странным ощущением правильности, идеальной состыковки, будто последняя шестерня в сложном механизме наконец встала на свое место.

Тело, преодолев невидимый барьер, приняло положение, зеркальное самой первой позе. Я замер, удерживая эту невероятную, выстраданную форму, чувствуя, как внутри все вибрирует от напряжения.

И тогда что-то глубинное и древнее повело меня дальше. Не размыкая круга, я начал повторять все те же позы, но в их зеркальной проекции. Из восьмой — в отраженную вторую, третью… шестую, седьмую…

Когда я снова, плавно и без единой ошибки, вернулся к самой первой, исходной позе, случилось то, на что я уже почти не надеялся.

Всесокрушающий, сжигающий жар, что вот-вот должен был испепелить меня изнутри, вдруг дрогнул, сжался в плотный шар где-то в центре живота и… рухнул. Не наружу, а вовнутрь.

Он мгновенно, как вода в сухую, растрескавшуюся землю, впитался. В каждую мышцу, в каждую кость, в каждую прожилку. Я физически почувствовал, как мускулы на руках и ногах уплотняются, становятся тверже, будто под кожей натянули стальные тросы.

Как кости, еще недавно ноющие от усталости, наполняются прохладной твердостью. Привычное тепло Духа в животе осталось почти таким же, но все мое тело теперь ощущалось совершенно иначе. Как единый, идеально сбалансированный инструмент. Как натянутая до предела тетива, готовая в любой миг высвободить накопленную мощь.

— Получилось! — выдохнул я, и голос прозвучал глубже, увереннее. Медленно распрямился, чувствуя непривычную легкость в каждом движении, и посмотрел на Звездного. Изматывающая усталость, страх, боль — все как рукой сняло, заместившись чистой, ликующей эйфорией. — Я сделал это! Замкнул круг! Видел?