— Понял, — коротко бросил я.

Обратной дороги не было. Я и не искал.

Впился зубами в упругое, жилистое мясо. Оно было невероятно плотным, жевалось с трудом, а язык ощущал резкий, железный привкус крови и чего-то еще — острого и неприятного.

Я не останавливался, откусывая и глотая, заставляя себя не давиться, пока в руках не остался лишь крошечный, окровавленный лоскут. Проглотил и его.

Обратной дороги не было. Я встал в первую позицию.

Жар поднялся из желудка не волной, а мгновенным, всесокрушающим взрывом. Это был не знакомый, почти уютный, теплый комок, а раскаленная докрасна лава, которая не текла, а врывалась в каждую жилу, в каждый мускул, заполняя до краев и требуя больше места. Казалось, кожа вот-вот лопнет.

Я перешел ко второй позе, концентрируясь на плавности, непрерывности движения. Энергия билась внутри, как пойманная птица, требуя выхода, распирая меня. Третья поза. Четвертая. Я двигался быстрее, чем когда-либо, тело, ведомое этим бешеным напором, почти летело по знакомым траекториям.

К седьмой позе я добрался на инстинктах. Разум отступил, остались только вбитые в мышечную память движения. Жар достиг пика, в ушах стоял звон, в глазах плясали искры.

А потом началось самое трудное. Последний, решающий переход к восьмой. Тот самый, который я не мог закончить.

Начал движение, перенеся вес, развернув плечо, скручивая корпус. Но мышцы, сведенные невыносимым жаром, взбунтовались. Они не слушались, они кричали от боли, они замирали в судороге.

Я не смог завершить скручивание. Не хватило самой малости.

Жар внутри взвыл, не найдя выхода, не замкнув круг. И тогда он развернулся против меня.

Боль — острая, жгучая, точно кто-то вонзил в живот раскаленный докрасна лом, — пронзила все тело от пяток до макушки. Я с силой, со стоном выдохнул, и из горла вырвался клуб пара.

Начинать с начала. Немедленно.

Первая поза. Вторая. Третья. Я пытался двигаться еще быстрее, надеясь проскочить, обмануть сопротивление. Седьмая. Очередная попытка перехода к восьмой. На этот раз я сумел продвинуться чуть дальше, но снова — рывок, мышечный спазм, сбой.

На этот раз боль была такой, что потемнело в глазах, и я едва удержался на ногах. Почувствовал запах гари — резкий, неприятный, как от подгоревшей шерсти.

Глянул мельком на свою левую руку, на предплечье и увидел, как от кожи, красной и воспаленной, поднимается легкий, едва заметный дымок. Не от огня снаружи. Изнутри.

Я горел. Проклятая, неусвоенная энергия сердца Зверя, не найдя выхода, начинала прожигать меня насквозь.

После третьей неудачи я впился пальцами в холодную, сырую землю пещерыи, пытаясь зацепиться за что-то реальное, осязаемое, пока внутренний пожар пожирал меня изнутри.