Итог был следующим: три лучшие, непорченые шкуры — нашему отряду. Хозяину — все остальное: мясо, кости, когти, зубы, а также обязанность аккуратно снять, вычистить, выделать и подготовить шкуры к транспортировке за то время, пока мы будем в Морозовске и на обратном пути. Честный и практичный расклад.

Хозяин был явно доволен — мясо Зверя, даже волчье, стоило немалых денег на рынке, даже с учетом того, что использовали его лишь для одной цели — создания пилюль.

На следующее утро мы вышли затемно, как и планировали, в густом предрассветном тумане. Два последующих дня пути слились в однообразную, монотонную череду долгих часов в седле, коротких привалов на лютом морозе и ночевок в таких же, как прежде, укрепленных постоялых дворах.

Одна из ночевок прошла под серыми, неприветливыми стенами Валикамска — еще одного города вроде Мильска или Таранска, такого же занесенного снегом и пахнущего дымом. Никаких происшествий, никаких встреч со Зверями или людьми, готовыми напасть.

Дорога была пустынна, только изредка мы встречали неторопливые обозы с товарами или одиноких, кутающихся в тулупы всадников, которые при виде нашей многочисленной и хорошо вооруженной группы сторонились, уступая дорогу и избегая взглядов.

Люди в отряде теперь смотрели на меня иначе, и не только наши. Некоторые из ратниковских бойцов, те, что были попроще, теперь кивали мне при встрече коротким, почти незаметным движением головы. В их взглядах было уже не просто любопытство к «сынку Червина», а нечто вроде осторожного уважения.

Сева же добровольно стал кем-то вроде моего оруженосца: на привалах подносил воду, на постоялых дворах таскал вещи, ухаживал за Алым. Я пытался сказать, что это мне не нужно, как минимум потому, что привык все делать сам и мне было максимально неловко. Но он не хотел ничего слушать, каждый раз, как заведенный, повторяя, что если может отдать долг жизни хотя бы так, то сделает это.

Разговоров о той ночи у «Лесного Приюта» никто не затевал — по крайней мере, не при мне, — но эта история теперь висела в воздухе между нами, как общий опыт, который стал частью истории этого похода.

На третий день, ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к вершинам дальнего леса, впереди, за пологими холмами наконец показались высокие, могучие каменные стены и деревянные башни Морозовска. Город был в разы больше и внушительнее Мильска, дым из сотен труб стлался над ним густой серой пеленой, стоял постоянный низкий гул.

Но мы, как и в предыдущие разы, к главным воротам не пошли. Наш путь, оговоренный заранее, лежал к большому, хорошо укрепленному постоялому двору «У Мельника», стоявшему у самой дороги в двух верстах от городских стен.