— Готов, — кивнул я после короткой паузы, быстро взвесив все услышанное. Защита, дальняя дорога, реальная опасность от людей и Зверей, возможность показать себя в длительном, серьезном деле — это было именно то, что мне нужно для первого шага. Но тут же в мозгу щелкнули практические, бытовые вопросы. — Только я никогда так далеко не ходил. Зимой — тем более. Что брать с собой? Какое снаряжение? И главное… лошадь. Я не умею верхом ездить.

Червин вновь усмехнулся, на этот раз с оттенком понимания.

— Рюкзак тебе соберут по списку. Все будет. К вечеру занесут на квартиру — проверишь. Об этом не думай. А вот с лошадью… да, сложнее.

Он задумался, будто вспоминая что-то давнее и важное, его взгляд скользнул по закатанному рукаву рубахи. Потом он встал, подошел к столу, порылся в ящиках.

Вытащил небольшую, в половину ладони, металлическую пластинку. Она была простая, без украшений, с закругленными краями.

— Возьми моего коня. Алого. Из-за этой дряни, — он резко, почти сердито кивнул на культю, — я на нем больше не езжу. В стойле у нас на дворе простаивает, хоть и ухаживают за ним исправно. Возьми, пообъезжай его эти два дня. Характер у него… боевой, норовистый. Но для тебя, думаю, в самый раз. А нехватку умения компенсируешь цепкостью, раз уж на пике Вен сидишь.

Он протянул мне пластинку. Она была холодной и гладкой, с острыми гранями от штамповки. С одной стороны было выбито грубыми буквами: «ЧЕРВИН», с другой — «АЛЫЙ» и какая-то номерная метка.

— Это пропуск и подтверждение права. Поезжай на наш постоялый двор на Краснорядской. Покажешь бирку старшему конюху — тебе коня выведут и полное седло дадут. Попробуй найти с ним общий язык. Если не получится, придется в обозе на телеге с припасами трястись, как мешок с картошкой. Не лучший вариант для репутации.

— Спасибо. Попробую.

— Не за что. Конь без дела дурнеет и портится. Лучше пусть поработает. Иди тренируйся. Время есть, но его очень мало.

Я вышел из подвала, снова прошел через трактир. На улице светало, небо на востоке стало серо-сизым, предрассветным.

Сначала я свернул в сторону Ткацкого переулка, к домику Гриши, чтобы сказать, что послезавтра уезжаю на полторы-две недели. Но дверь в его квартиру была заперта, и стук ответа не принес.

«Нашел себе дело, — подумал я с одобрением. — И хорошо».

Развернулся и пошел через весь город на Краснорядскую улицу, в район, где селились извозчики, грузчики и держали дворы те, у кого был свой транспорт. Постоялый двор банды оказался не просто сараем, а почти полноценной конюшней с собственной кузницей с высокой трубой, из которой валил густой дым, и парой амбаров.