Судья — тот самый коренастый мужик с бычьей шеей — вышел между нами, пробурчал сквозь желтые зубы стандартные правила: бить до потери сознания, сдачи или выхода за круг. Никаких удушающих, никаких ударов в пах, в горло.

Мы кивнули. Он вышел из круга, и почти сразу прозвучал пронзительный свисток, от которого на мгновение заложило уши.

Шпала не стал ждать. Он сделал два скользящих шага вперед — его ступни почти не отрывались от бетона — и нанес первый удар: длинный, хлесткий, в висок. Удар шел по диагонали, чтобы сложнее было поймать траекторию.

Я уклонился головой вправо, чувствуя, как воздух свистит у уха, едва не задевая кожу. Второй удар последовал сразу же, без замаха — ребром той же ладони в шею, чуть ниже уха. Я присел, пропустил его над головой, и тут же из низкой позиции рванулся внутрь, на сближение, пытаясь войти в дистанцию для своих коротких ударов.

Его стиль был понятен сразу: держать на расстоянии, бить длинными, проникающими ударами, как кнутом, изматывать, не давать войти в ближний бой, где его длинные руки станут помехой. Моя задача была обратной: прорвать эту дистанцию любой ценой, даже ценой нескольких пропущенных ударов.

Использовать сразу всю ту силу, что я применил в бою с Костей, чтобы продемонстрировать себя, не стал, да и таранный удар плечом зрители бы не оценили. Мне хотелось победить за счет техники, как минимум чтобы эту самую технику отточить.

Он отступил на полшага, отбиваясь не кулаками, а длинными, отводящими ударами предплечий, блокируя мои руки. Один раз пробил мне прямым в корпус, ниже грудной клетки. Даже сквозь укрепленную Плотью мышцу я почувствовал глухой, неприятный толчок, который заставил на мгновение сбить дыхание.

Сила у него была. Не запредельная, но точная и вложенная в каждую атаку.

Пропустил еще один такой же удар, сознательно приняв его на напряженный бицепс левой руки, и в момент, когда его рука отскочила от мышцы, а тело на долю секунды развернулось для следующего движения, сделал взрывной выпад вперед.

Он не успел отскочить или снова выбросить блок. Я вошел в его периметр, очутившись в полуметре от его груди.

С этого момента бой почти перестал быть двусторонним. Мои удары — короткие, мощные, с близкой дистанции — пошли в корпус. В печень, под диафрагму, по почкам. Я не бил в голову — все равно при моем нынешнем росте достать так высоко было бы сложно. Но тело, даже укрепленное Венами, не могло долго выдерживать такую концентрацию силы, приложенную точно и в одни и те же точки.

Шпала попытался клинчевать, обхватить меня длинными руками за спину, чтобы отбросить, сделать перерыв. Я пропустил его руки за свою спину, сблизился еще, прижался к нему грудью, лишив пространства для маневра, и нанес два быстрых, точечных удара локтями ему под ребра сбоку.