Я не стал смотреть, что происходит там, у входа. Рванул дверную ручку — она не поддалась. Отступил на полшага, уперся ногой в пол, сгруппировался и ударил в створку правым плечом, направив в точку удара всплеск силы от Плоти Духа.

Удар пришелся не в самый центр, а ближе к петлям, где дерево вокруг железной обивки было тоньше. Дерево с хрустом, разлетелось, створка распахнулась, ударившись о кирпичную стену с таким грохотом, что он на секунду перекрыл общий шум паники.

— Там! Уходит! — крикнули сзади, причем голос был как будто не стражника, а кого-то из организаторов или людей Околина.

Я втолкнул Гришку в темный проем, где в лицо ударил запах плесени и мышиного помета, и сам нырнул за ним.

— Стой! Стража! Стой, черт! — Уже ближе, громче, командно, и голосов было несколько.

Мы оказались во внутреннем дворе за фабрикой. Тут стояли телеги, какие-то ящики, лежали груды металлолома. Слева был тупик — высоченный, даже мне не перепрыгнуть просто так, забор, а с правой вдалеке был виден свет, судя по всему, проливавшийся из выбитых внешних ворот.

Я глянул на напарника. Он, без единой крупицы Духа в теле, ни за что не сможет убежать от стражников, среди которых не было никого ниже начальных Вен.

За спиной уже слышались приближающиеся тяжелые, быстрые шаги по бетону цеха, звяканье подсумков или оружия. Решение пришло мгновенно.

Я развернулся к нему, схватил одной рукой за широкий кожаный пояс, другой — за шиворот и вскинул его, как мешок с мукой, через правое плечо. Он вскрикнул от неожиданности и боли, когда ребро уперлось мне в плечо, но я уже рванул в сторону выхода, не обращая внимания на его стоны.

Его вес — килограммов семьдесят, не больше — был ничтожной помехой для мышц, закаленных Плотью Духа. Его ноги болтались впереди, голова билась о поясницу. Помехой было другое.

Под ногами лежал нечищеный, смерзшийся снег, утоптанный в неровные бугры, под ним — скользкий лед. На моих ногах были мягкие боксерские ботинки на тонкой подошве, сшитые для ринга, а не для бега. Сцепление — нулевое. А на плече — живой, неудобный груз, который болтался и смещал центр тяжести при каждом моем резком движении, каждом повороте.

Я побежал тяжелым, неуклюжим галопом, больше похожим на контролируемое падение вперед. Каждый шаг был борьбой за равновесие. Ноги разъезжались, я ловил себя, отталкивался носком, снова скользил, едва не падая. Гриша на плече стонал при каждом резком рывке, его пальцы впились в мою спину.

— Держись крепче, — бросил я сквозь зубы, не замедляясь.

Сзади, из той же двери, один за другим высыпали преследователи. Я успел быстро оглянуться на бегу. Трое. В синих шинелях с красными кантами на рукавах, в стальных касках с острым гребнем.