Медленно подошел к хвосту очереди. Люди, стоявшие прямо передо мной — возчик с пустой телегой и две женщины с огромными корзинами, набитыми тряпьем, — молча, почти синхронно, шагнули в сторону, уступая дорогу, словно я нес заразу.

Их широко раскрытые глаза были полны чистого страха. Кивнул им коротко, не став отказываться или успокаивать. Чем быстрее мы пройдем этот путь, тем лучше для всех.

Подошел к стражникам на расстояние двух шагов. Остановился. Седеющий, тот, что кричал, уставился сначала на Вирра, потом на меня. Его глаза сузились.

— Что за зверь? Откуда? На каком основании ведешь хищника в город?

Я, не спеша, плавными движениями, чтобы не спровоцировать, достал из внутреннего кармана куртки сначала свой паспорт, потом книжечку с разрешением. Подал ему.

— Вот документы. На меня. И на него. Все в порядке, проверьте.

Стражник настороженно взял бумаги, не сводя глаз с Вирра, будто тот мог прыгнуть в любую секунду. Он пробежал взглядом по паспорту, мельком глянул на печать, потом развернул разрешение. Густые седые брови поползли вверх.

Он перечитал текст еще раз, медленнее, водя грязным пальцем с обломанным ногтем по строчкам, шевеля губами. Потом посмотрел на печати, прищурился, будто проверяя их на подлинность.

— Это… это что же, — начал он, наконец подняв на меня взгляд. В его голосе теперь был не столько страх, сколько глубочайшее, недоверчивое удивление. — Он у тебя… Зверь? Настоящий? С духом внутри?

— Да, — подтвердил я коротко. — Но он еще молод. И неопасен, если его не провоцировать.

— Молод… — Стражник усмехнулся и снова глянул на Вирра. — Ну ладно. Бумага… бумага вроде как правильная. Печати на месте. Только запомни, парень: в черте города на нем должен быть намордник. Обеспечь это в ближайшее время. Закон такой. Без этого хоть с какой бумагой — конфискация зверя, а тебя — под арест до выяснения. Понял? И чтобы, — он ткнул пальцем в сторону Вирра, — людей на улицах не пугала эта твоя… тварь.

При последнем слове Вирр, будто уловив враждебный тон, низко, из самой глубины груди, зарычал снова. Звук был уже не тихим предупреждением, а ясной, четкой угрозой. Его клыки обнажились полностью, губы натянулись.

Стражник аж подпрыгнул на месте, отшатнулся, едва не уронив копье. Его напарник вскрикнул.

— Ладно! — Я резко, почти грубо одернул Вирра за шкирку. Рычание прекратилось, сменившись недовольным, но покорным хрипом. — Понял. Ошейник и намордник будут сегодня же. Примем к сведению.

Я протянул руку за документами. Стражник, все еще бледный, с проступившей на лбу испариной, сунул их мне почти броском, будто бумаги обжигали пальцы. Отвернулся, махнул рукой второму стражнику, молодому парню, который смотрел на Вирра как завороженный.