Вирр позволил себе низко, предупредительно зарычать лишь дважды. Первый раз, когда из дверей вонючего кабака вывалился пьяный детина в рваном зипуне и, увидев нас, начал орать нечленораздельные ругательства, размахивая руками. Второй — когда какая-то торговка селедкой, завидев Вирра, закричала на всю улицу, что «волк-людоед детей сожрет».

Оба раза рычание было глухим, идущим из самой груди, но не переходящим в лай или попытку броситься. Мне хватало одного сжатия пальцев на его загривке, одного «тихо», чтобы он замолкал, хотя недовольное напряжение из его тела не уходило.

Я и так это понимал, но теперь стало совсем уж очевидно, что водить Вирра по людным улицам в светлое время суток — плохая, рискованная идея. Слишком много глаз, слишком много шума, слишком много возможностей для случайной или намеренной провокации. Риск, что какой-нибудь дурак решит кинуть камень или натравить на нас собак, был слишком велик.

Наконец мы свернули в знакомый квартал и подошли к «Косолапому мишке». У входа, на скрипевшей от мороза деревянной скамейке, сидели трое членов банды. Двое кидали кости на расстеленной кожанке, третий, Леха, просто пил из жестяной кружки что-то горячее. Они подняли головы, увидев меня, а потом их взгляды прилипли к Вирру.

Игра замерла. Кости так и остались лежать на кожанке. Кружка в руке Лехи остановилась на полпути ко рту. Все трое вскочили как один.

— Боже ж ты мой… — пробормотал один из игроков, высокий, тощий парень по кличке Жила. Его глаза стали круглыми.

— Это что, волк? Настоящий? Откуда? — выпалил второй, коренастый Гришка, не отводя взгляда от Вирра.

Леха ничего не сказал, просто сглотнул.

Они окружили нас на почтительном расстоянии в несколько шагов, образовав неровный полукруг. Их лица выражали не страх, а совсем другую смесь эмоций: восторженное любопытство, неподдельный интерес и легкую, чисто животную оторопь перед Зверем.

С учетом того, что совсем недавно я участвовал в сражении против стаи волков, по сравнению с которыми Вирр выглядел совсем еще щеночком, а бойцы банды таких сражений повидали немало, это и не удивительно. Это были бандиты, привыкшие к грубой силе, и вид крупного хищника их не пугал, а скорее притягивал, как редкий, ценный трофей.

— Саш, это твой? — спросил наконец Леха, указывая подбородком на Вирра.

Его голос был приглушенным, полным уважительного изумления.

— Мой, — подтвердил я, не отпуская руку с загривка. — Зовут Вирр.

— Можно… потрогать? — Гришка сделал полшага вперед, его руки уже тянулись.

Я посмотрел на Вирра. Он напрягся, его губы слегка оттянулись, обнажая белые клыки, но глубокого рычания не последовало. Он терпел, но терпение было на пределе.