Наконец, последней мотивацией, которую я смог предложить, стало обещание, что, когда вернусь из Академии с новым статусом, то в свой будущий клан возьму только бойцов элиты. Так что те, кто хотел оставаться со мной и дальше, должны быть готовы постараться достичь нужного уровня, а потом и удержать его.

Как минимум потому, что мои требования к самому себе были намного, намного суровее того, что я озвучил для остальных.

* * *

Утро пятнадцатого июня выдалось ясным, безветренным.

У ворот «Косолапого мишки» собралась почти вся банда. Шестьдесят с лишним человек стояли плотно, не толкаясь, и смотрели. Я вышел из трактира с рюкзаком со сменой одежды и кое-какими походными мелочами, топором в чехле и небольшой сумкой на поясе. Гриша с остальными ждал у лошадей — вьючной и двух верховых, для меня и для него. Лошади фыркали, переступали копытами, сбруя позвякивала.

Первым подошел Марк. Он не стал ничего говорить, только хлопнул по плечу — крепко, по-мужски, — и протянул руку. С удовольствием ее пожал. Ладонь у него была жесткая, шершавая. Я кивнул, он отошел.

Роза обняла меня — быстро, сухо, будто боялась, что кто-то увидит. Отстранилась, сказала:

— Смотри там, не пропади.

— Постараюсь.

Она усмехнулась и встала в стороне, скрестив руки на груди.

Дальше были ребята. Семен сжал мою руку. Смотрел в глаза, не отводя взгляда.

— Ты главное возвращайся, — глухо сказал он. — Мы тут без тебя не развалимся, но с тобой как-то… увереннее.

— Я вернусь.

Он кивнул, отпустил руку, отошел.

Остальные подходили по одному, по двое. Кто-то хлопал по плечу, кто-то жал руку, кто-то говорил слова напутствия. Я старался запомнить лица. Знал, что увижу их нескоро.

Червин стоял в стороне. Когда все остальные сказали, что хотели, он подошел и крепко меня обнял — на этот раз на глазах у всех. Потом сказал коротко:

— Возвращайся.

Я кивнул. Горло перехватило, я сглотнул, прогоняя комок.

— Обязательно.

Он смотрел на меня несколько секунд, потом отвернулся и ушел в трактир. Его пальцы сжали рукоять палаша на поясе: наверняка он не хотел, чтобы я видел его лицо.

Я уже собирался развернуться к лошадям, когда заметил движение со стороны улицы. От основной дороги отделились трое.

Павел Лядов шел впереди, в своей обычной темной одежде. За ним — глава Тихого Яра и глава Веретенников. Они остановились поодаль, не подходя ближе. Наши зашептались, но главы трех оставшихся банд Мильска даже не взглянули в их сторону.

Он смотрел на меня долго, оценивающе. Потом Лядов молча коротко кивнул. Я кивнул в ответ.

Остальные двое просто стояли, наблюдая. Они пришли не прощаться, а обозначить свое присутствие. Показать, что авторитет, который я заработал в этом городе, признают даже те, кто никогда не был союзником.