Я направился к бревенчатому складу у частокола. Внутри горел свет, дверь была открыта, на пороге стоял ящик с пустыми мешками.
Интендант сидел за столом у входа, листал журнал учета. Когда я вошел, он поднял голову, окинул меня взглядом, задержался на пятнах крови на куртке.
— Сухпайки нужны. На неделю.
Он кивнул, полез на стеллаж за спиной. Ящики с маркировкой «Паек-1», «Паек-2», «Доп. рацион». Взял четыре брикета из верхнего ящика — каждый в промасленной бумаге, перевязанный бечевкой. Положил на стойку.
— Четыре штуки. По пятьсот грамм. На неделю хватит, если не жрать как лошадь.
— Сойдет.
Сунул их в рюкзак, затянул клапан. Интендант снова уткнулся в журнал, чиркнул что-то пером.
— На север не суйся, — сказал он, не поднимая головы. — Там зверье крупное пошло. Вчера двоих вернули с переломанными ребрами.
Я кивнул, хотя он не видел. На север я и не собирался. Мой путь был куда опаснее.
Вирр ждал снаружи, лежа у порога, положив морду на лапы. Когда я вышел, он поднялся, отряхнулся и пошел следом, держась за спиной, бесшумно ступая по утрамбованной земле.
Палатка, выделенная мне, стояла в ряду таких же — серая брезентовая пирамида, натянутая на деревянный каркас. Я откинул полог — внутри пусто. Соседей нет: либо еще в лесу, либо спят в других местах. Бросил рюкзак, снял топор, прислонил к раскладушке.
Мысли крутились, не давая уснуть. Я ворочался с боку на бок, прислушивался к звукам лагеря: редкие шаги, скрип флагштока. Вирр за пологом вздыхал во сне, перебирал лапами.
В шестом часу я все же провалился в дрему, а когда открыл глаза, за пологом уже стоял день. Свет пробивался сквозь ткань, рисуя на противоположной стене мутные прямоугольники. Лагерь давно не спал: слышалась людская возня, крики, какие-то стуки и звон.
Я сел, потянулся. Натянул сапоги, собрал рюкзак: сухпайки, фляга, нож, запасные портянки, кресало. Вирр появился, когда я уже был у выхода. Бесшумно, будто из воздуха материализовался. Морда повернута к лесу, на шерсти репей — он уже успел сбегать на разведку.
Мы вышли за ворота, и я развернул карту. Район у Стены был помечен красным, с подписью «Зона повышенной активности». Было очевидно, что туда почти никто не ходил. Слишком опасно. Для остальных.
Сложил карту, сунул в карман. Охота на мелочь не принесет первого места. А без первого места — никакого особого приза, никакого камня Духа, никакого прорыва. Так что арифметика простая.
Глава 11
Я не возвращался в лагерь уже десять дней.
Лес здесь был другим: гуще, темнее, воздух тяжелее — близость Стены чувствовалась во всем. Даже деревья казались выше, стволы — толще, корни уходили в землю глубже, будто цеплялись за что-то невидимое. Мох на камнях и стволах — темно-зеленый, почти черный, трава буквально по пояс в некоторых местах, грибы такие, что парочки хватит на полноценную порцию супа.