Зверей Сбора Духа здесь не было. Даже начальный Рост встречался редко. Большинство обитателей этих мест были средними и выше. По человеческим меркам — эквивалент поздних Сердец и сильнее.

Охота на них требовала времени, терпения и хитрости.

Дух Зверя в голове работал без устали. Он стал плотнее, объемнее — с каждым убитым Зверем, с каждой съеденной плотью он рос, впитывал чужую энергию, перерабатывал, делал своей.

Обостренное чутье подсказывало, где таится опасность, откуда придет удар, куда лучше не соваться. Я научился доверять этим импульсам: они спасали мне жизнь, и не раз. А сознание добавляло к инстинктам расчет, и вместе они делали меня опаснее любого хищника.

Я использовал пламя, чтобы отпугивать тех, кого не мог убить быстро, или чтобы отвлечь и дезориентировать Зверя в бою. Подбирался по деревьям к тем, кто не смотрел вверх. Загонял в ловушки: в ямы, прикрытые ветками, под завалы, которые сбрасывал на головы, к узким расщелинам, где не развернуться.

Каждая схватка была маленькой войной. Я выслеживал добычу, изучал повадки, проверял реакции на запах, на движение, на огонь. Если Зверь уходил в чащу, где его было опасно преследовать из-за риска нарваться на других монстров, я выслеживал его логово и расставлял там ловушку в ожидании его возвращения. Если он был быстрее, я заманивал в овраг или на каменную осыпь, где скорость теряла значение. Если несколько Зверей собирались в стаю, я разделял их, используя Вирра как приманку, и бил по одному.

Я выходил из каждой схватки победителем. Но чем выше задирал планку, тем глубже становились следы от столкновений на теле. И тем дольше приходилось восстанавливаться, хотя я никогда не ждал полного исцеления, слишком долгого даже со всей живучестью Практика.

Иногда я думал, что в достаточно сильной команде убивал бы больше. И разделение баллов, возможно, даже перекрывалось бы количеством и качеством трофеев.

Но после случая с Виктором не хотелось ни с кем объединяться. С кем-то вроде Катерины в том числе. Не потому, что был велик риск, что партнер окажется подставным и в решающий момент ударит в спину, а потому, что для выстраивания доверительных отношений должно пройти немало времени, а его у меня не было.

Одиночество, с другой стороны, давало мне то, чего не даст никакая команда: возможность сосредоточиться на себе.

Каждое сердце, ненужное для зачета баллов, и каждый мозг убитого Зверя шли в дело. Я съедал все, что мог усвоить. Кровь же, печень, самые плотные куски мяса — все, где Дух был наиболее концентрирован, — доставались Вирру, и волк пожирал их с жадностью, на которую способен только Зверь.