И впервые за долгое время я чувствовал, как сдвигается с мертвой точки мое развитие.

Поглощение насыщенного Духом мяса ускоряло закалку костей даже не в десятки, а в сотни раз. Позы, которые раньше требовали часов, теперь проходились за минуты.

Энергия впитывалась в кости, уплотняла их, делала тяжелее, прочнее. Я чувствовал, как меняется вес тела: с каждым днем я становился физически тяжелее не за счет набора мышечной массы, а за счет уплотнения костей. Земля под ногами проседала глубже, ветки гнулись сильнее, когда я отталкивался для прыжка.

За десять дней я прошел путь от шестнадцатой позиции до двадцать третьей. До поздней стадии Костей Духа оставался всего шаг.

Но Вирр рос еще быстрее.

Волк поглощал плоть в количествах, которые я не мог себе позволить чисто физиологически. Он ел все — сердца, мозги, печень, костный мозг, выскребая остатки из раздробленных костей, — и его сила росла с каждым днем.

Он все еще был на начальном Росте Духа, но уже вплотную подобрался к средней стадии, что для Зверей, которые могли оставаться на одной стадии годами, было поразительной скоростью роста.

Тем не менее, куда поразительнее было другое. Не рост его силы, а развитие его тела.

За эти дни Вирр вымахал так, что в холке стал мне по грудь. Шерсть на загривке стала жесткой, встав гребнем, клыки удлинились, стали толще, на когтях появилась такая же режущая кромка, как и на клыках.

Мы двигались все дальше, к Стене. Карта кончилась — мы зашли за край той самой красной зоны. Вдалеке, на горизонте, показалась верхушка Стены. Настолько далекая, что было нереально нормально оценить ее размеры, но от того казавшаяся будто бы даже более внушительной.

Ошибок больше допускать было нельзя. Любая ошибка здесь могла означать смерть. Каждый раз, когда лезвие входило в плоть не с той стороны, когда я недостаточно быстро уходил из-под удара или неправильно оценивал расстояние, я запоминал это. Копил, анализировал, делал выводы.

На одиннадцатый день нашел следы.

Волчьи. Огромные. Ширина лапы — с мою голову. Глубина вдавленного следа — на палец. Отпечатки когтей в земле зияли глубокими бороздами. Зверь, который оставил это, весил больше тонны.

Я присел, провел пальцами по краю следа. Земля была еще влажной — прошел не больше часа назад. Внутри шевельнулось то самое чувство — смесь страха и азарта, — которое бывает перед самой опасной охотой.

Вирр принюхался, шерсть на загривке встала дыбом, по позвоночнику пробежала дрожь. Из пасти вырвался низкий, протяжный рык — не агрессивный, а предостерегающий.

Он чувствовал то же, что и я. Зверь, который оставил эти следы, был сильнее всего, что мы встречали в лесу до сих пор. Куда сильнее, чем мы вдвоем. Это были следы пикового Роста Духа.