Я смотрел, как они берут многочисленные чемоданы Катерины, тяжелые сумки Юрия, и чувствовал, как внутри шевелится что-то неловкое. У меня почти ничего не было — мешок с книгами, которые набрал в Шуйске, рюкзак с походным снаряжением, который мне стало просто жалко оставлять, да пара смен одежды.
Юрий, проходя мимо, кинул взгляд на мои пожитки, и уголок его рта дернулся вверх. Не сказал ничего, но усмешка была красноречивее любых слов.
Я пожал плечами, не отвечая. То, что мне было неловко, не значит, что я смущен или унижен. Вещи — это определенно не тот критерий, по которому определялось хоть что-то серьезное в этом мире.
Представитель академии, тоже выйдя на улицу, объявил нам:
— Все, что положено для учебы, — форма, учебники, студенческие жетоны — уже доставлено в комнаты. Можете не беспокоиться.
Слуга протянул мне ключ — тяжелый, с медной табличкой, на которой был выбит номер «127». Я взял, взвесил на ладони. Ключ был реально большим и выглядел так, будто открывал не дверь, а ворота крепости.
Вирр встряхнулся всем телом, и шерсть на его загривке улеглась. Он посмотрел на меня, потом на здание общежития, потом снова на меня, как бы говоря: «Да ну его, давай тут, под деревом, смотри как хорошо, а?»
— Идем, — улыбнулся я.
Глава 20
Мы вошли в здание следом за слугой.
Внутри было светло. Лампы под потолком горели ровным теплым светом, который отражался от полированного мрамора. Пол был выложен плитами светло-серого камня, и стыки между ними были такими узкими, что я не смог бы просунуть в них и ноготь.
Широкие коридоры с высокими потолками, из-за чего звуки шагов уходили вверх и гасли где-то под сводами. На стенах — картины в тяжелых рамах. На одной из них Маг в развевающейся мантии держал над головой огненный шар, от которого расходились круги, ломающие строй Зверей. На другой — группа людей в доспехах стояла на Стене, глядя вниз, на черную массу монстров, кишащую у подножия.
Я шел, стараясь не вертеть головой, но получалось плохо. В Мильске даже лучшие дома не выглядели так. Здесь каждая деталь — от резных наличников до бронзовых ручек на дверях — кричала о деньгах, власти и о том, что это место не для простых людей.
Слуга, шедший впереди, не оборачивался, но держался ровно, шаг в шаг, не убегая вперед, но и не приближаясь, и его белые перчатки мелькали в такт движению. И что странно, он не задавал вопросов о Вирре, хотя волк был, мягко говоря, немаленьким.
Его когти цокали по камню, дыхание было ровным, но я чувствовал, как он напряжен — новое место, новые запахи. Мы прошли весь первый этаж насквозь, остановившись почти в самом конце коридора, и только тут слуга остановился и слегка отступил, пропуская нас к двери с тем же номером, что был выбит на ключе.