Пудов занялся размещением, бойцы разгружали лошадей, снимали седла, расчехляли рюкзаки. Сам я, оставив рюкзак и топор, с одной только сумкой с документами вышел на улицу.

Главная магическая академия оказалась в центре города, как и в Мильске. Массивное здание из серого камня, с колоннами у входа и высокими, узкими окнами, за которыми угадывались книжные шкафы и столы.

Перед входом — площадь, вымощенная плитняком, на ней — фонтан с аллегорической фигурой: человек с книгой и мечом, оба подняты к небу. Вода стекала по каменным складкам, собиралась внизу, и в ней плавали медяки — кто-то кидал наудачу.

Люди в студенческой форме сновали туда-сюда — я, кажется, пришел к пересменке или чему-то такому. Подошел к воротам.

— Стоять.

Голос прозвучал резко, властно. Стражник с серебряными нашивками вышел из будки, заступил дорогу. За его спиной маячили еще двое — такие же, с одинаковыми холодными лицами. Он был старше, с сединой в коротких волосах, и смотрел на меня без всякого интереса — как на мебель, которую нужно убрать с прохода.

— Пропуск?

Я показал папку, протянул свой паспорт.

— Мне нужно зарегистрироваться на экзамены в Вяземскую Академию.

Стражник взял книжечку. Пробежал глазами. Я следил за его лицом. Сначала — равнодушное, скучающее выражение. Но потом что-то изменилось. Глаза сузились, губы сжались. Он перелистнул страницу, посмотрел печать, потом поднял взгляд на меня.

— Александр Червин?

— Да.

Он держал документ в руке, не отдавая. Смотрел на меня долго, изучающе. Потом его лицо стало холодным, чужим.

— Проваливай, — сказал он коротко и бросил паспорт мне в грудь.

Я поймал, заставил себя говорить ровно:

— Я не понимаю.

— Я сказал — проваливай. — Стражник шагнул вперед. В его голосе появилась угроза. — Или тебе помочь?

За его спиной двое других тоже двинулись, рассредотачиваясь, перекрывая вход. Руки их лежали на рукоятях мечей.

Сжал паспорт в руке. Внутри закипала злость — глухая, тяжелая, она поднималась откуда-то из груди, требовала выхода. Я мог бы сломать этого стражника одним ударом, пройти внутрь без труда, найти того, кто был ответственен за это безобразие…

И потерять все. Скандал у входа в академию — и меня снимут с регистрации до того, как успею произнести слово в свою защиту. И потом будет поздно доказывать, что я прав.

Разжал кулак. Медленно, заставляя пальцы разгибаться один за другим.

— Хорошо, — сказал я ровно, без эмоций, — я ухожу.

На постоялом дворе Пудов ждал в общем зале. Он сидел за столом у окна, перед ним стояла кружка с остывшим чаем. Поднял голову, когда я вошел, увидел мое лицо и не стал задавать вопросов. Просто кивнул в сторону комнаты, которую снял для нас.