Я зашел, бросил сумку на стол, из нее выскользнула папка.

— Не приняли? — сразу понял Гриша.

— Даже смотреть не стали.

Пересказал коротко, без подробностей. Он слушал, хмурился, постукивал пальцами по столу. Когда я закончил, он сказал:

— Роканиксы.

— Да. Наверняка.

Война с Роканиксами, их разгром, бегство выживших — Полозовы не простили мне этого. И теперь ставили палки в колеса.

Нет, я ожидал чего-то подобного, но никогда бы не подумал, что они решатся вмешаться в процесс поступления в курируемую императорским двором Академию. Похоже, решили, что если не позволить мне поступить, то и проблем у них не будет. Собственно, вполне резонно.

— Они не хотят, чтобы ты вообще попал на экзамены, — сказал Гриша. — Будут тянуть до последнего, а когда сроки истекут, скажут, что ты сам виноват.

Я кивнул. Сам пришел к тому же выводу по дороге от академии.

— Просто так меня не зарегистрируют. Нужно что-то другое.

— Что?

Пока не стал отвечать. Откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Варианты вертелись в голове — один другого хуже. Попытаться через городские власти? Полозовы контролируют все в Морозовске. Обратиться к Игорю? А что он сможет сделать?

Я открыл глаза. Пудов смотрел, ждал.

— Не знаю, — сказал я честно. — Но что-то придумаю.

Он кивнул, поднялся.

— Если что — я здесь.

Поднявшись в свою комнату, я закрыл дверь и остался один.

Ночь тянулась медленно. Я лежал на кровати, смотрел в потолок, перебирал варианты. Перевернулся на бок, потом на спину. За окном стихли голоса, погасли огни в соседних комнатах. Где-то внизу хлопнула дверь, потом стало тихо.

Утро встретило серым, противным дождем, когда я чуть свет вышел с постоялого двора.

Капли били по лицу, стекали за воротник, и куртка, промокшая насквозь, липла к телу. Я снова стоял у ворот академии. На этот раз не пытался предъявить документы, не пытался объяснять. Просто встал прямо перед входом, сложил руки на груди и замер.

Стражники переглянулись. Тот, что вчера отгонял меня, вышел из будки — хмурый, невыспавшийся. Ворот его формы был поднят, на плечах блестели капли.

— Ты опять?

— Я буду стоять здесь, пока меня не зарегистрируют.

Он смотрел на меня, я — на него. Никто не уступал. Вода текла по моему лицу, но я не моргал. Он отвернулся первым, махнул напарнику.

— Сходи, скажи.

Один из стражников скрылся за дверью. Я остался стоять под дождем. Вода собиралась в складках куртки, стекала по штанам, заливалась в сапоги.

Люди, проходившие мимо, косились. Кто-то ускорял шаг, кто-то, наоборот, замедлялся, рассматривая. Я не обращал внимания. Смотрел прямо перед собой, на ворота, за которыми решалась моя судьба.