— Пей. Небольшими глотками.

Он отпил, сглотнул, поморщился.

— Сколько прошли?

— Километров восемьдесят. С учетом того, что вышли не с утра, и что день еще не кончился, очень неплохо.

— Отлично.

Он хотел еще что-то сказать, но я уже пошел к остальным.

Мы шли до поздней ночи. Дорога вытянулась серой лентой, лес по сторонам сомкнулся стеной. Я перестал считать километры, только держал темп, следя, чтобы никто не отстал. Вирр возвращался все реже: он уже не указывал направление, просто ждал впереди — сидел на дороге, глядя, как мы приближаемся.

Остановились, когда ноги ребят уже начали отказывать. Я подал сигнал, и отряд свернул с тракта в лес, нашел небольшую поляну. Гриша слез с лошади сам, но едва не упал — удержался, только схватившись за седло.

Остальные разбрелись по поляне, кряхтя и стеная от боли. Нина и Зина ставили палатки, Слава и Женя разбирали вьюк. Маша и Илья проверяли лошадей, меняли потники. Кирилл просто сидел, не в силах пошевелиться.

Костер развели в низине, чтобы свет не был виден со стороны. Бойцы сидели вокруг, грели в котелке воду, доставали овощи для варки. Я сел в стороне, прислонившись спиной к дереву, и смотрел в темноту.

— Саш, иди поешь, — позвала Нина через час, протягивая кружку с горячим отваром.

— Потом.

Она не стала настаивать. Вернулась к костру, села рядом с Зиной, что-то тихо сказала. Зина кивнула, покосилась на меня, но промолчала.

Вирр подошел, лег у моих ног, положив морду на лапы. Уши его были настороже, поворачивались на каждый шорох. Он устал не меньше людей, но не спал.

Костер догорал. Я пересел к нему, все-таки съел супа, подкинул веток, глядя, как пламя лижет сырую кору. В голове крутились расчеты. Если сохраним темп, через три дня будем на половине пути. Потом можно будет немного замедлиться.

Вирр дернул ухом, приподнял голову. Я замер, прислушиваясь. Тишина. Только ветер в кронах, да треск сучьев в костре. Он опустил морду обратно на лапы, закрыл глаза.

Я откинулся затылком на кору, но не сомкнул век. Спать буду, когда все будут в безопасности. Пока — только наблюдать и слушать.

* * *

Прошло два дня, и к ночи мы снова разбили лагерь в поле неподалеку от опушки. Позади осталось больше трехсот пятидесяти километров пути. Могло бы быть больше, но темп все-таки пришлось снизить — ребята не выдерживали.

Сейчас они как раз разбредались по палаткам, а я устраивался поудобнее так, чтобы костер светил мне в спину, освещая лес. Мне, разумеется, тоже надо было спать, но, благодаря тому, что я не уставал во время бега, для меня не составляло труда дежурить каждую ночь, меняясь с Вирром.