— Кто еще видел?

Из строя вышли знакомые Ильи — все трое, с кем я познакомился еще на привале перед прибытием в лагерь. В то, что они видели Виктора и компанию все четверо, я уже ни на йоту не верил. А значит, парни решили врать Елене прямо в лицо ради меня, что было, конечно, довольно тупо и рискованно, но оттого только более приятно.

Потом вышли еще несколько человек. Показания сходились: Виктор и его люди не собирались охотиться. Никакого снаряжения — только оружие. Они шли за мной.

Юрий стоял в стороне. с напряженным лицом. Переглядывался со своими, но те молчали. Виктор на костылях опустил голову, вцепился в деревяшки так, что пальцы побелели.

Когда выступили уже вроде как все, я решил добавить немного гвоздей в крышку гроба обвинений Юрия.

— Кстати, Виктора и остальных ведь притащили на носилках из леса бойцы лагеря. Можно же спросить их, были ли при пострадавших если не мешки с сердцами, которые я якобы украл, то по крайней мере рюкзаки для охоты.

Реально вызывать тех бойцов не стали. Но сам аргумент и моя уверенность в нем также очень неплохо повлияли на мнение толпы. И мне уже казалось, что на этом все, но неожиданно вперед шагнула Катерина.

Плац затих. Девушка, в отличие от Юрия, была очень известна большинству присутствующих дворянских отпрысков и вполне заслуженно считалась лидером поколения во всей волости. Так что ее слово все очень хотели услышать.

— Я не видела Виктора в тот день, — ее голос звучал негромко, но в тишине его слышал каждый, — но знаю, что Юрий взъелся на Александра из-за моего разговора с ним на привале. Ко мне он тоже подходил, спрашивал, о чем мы говорили. Когда я не ответила, начал выяснять у других и, очевидно, крайним в этой истории оказался именно Александр. — Она посмотрела на Юрия. Тот сжал кулаки, лицо задергалось. — Я чувствую за это ответственность, поэтому не могу сейчас смолчать и проигнорировать ситуацию.

Сказав что хотела, она кивнула Елене, развернулась на пятках и, не глядя ни на меня, ни на Юрия, вернулась в строй. Тишина все еще держалась, но было уже совершенно очевидно, в какую сторону склонилось общественное мнение.

— Решение вынесено, — произнесла Елена со стальной интонацией в голосе. — Нападение на Александра Червина признается спровоцированным. Его действия квалифицируются как самооборона.

Она перевела взгляд на Виктора.

— Виктор и его сообщники лишаются набранных баллов за попытку присвоения чужих трофеев.

Плац взорвался. Кто-то аплодировал, кто-то свистел, кто-то перешептывался, глядя на Юрия. Я стоял, чувствуя, как напряжение последних дней наконец отпускает. Плечи опустились, пальцы разжались. Вирр ткнулся носом в ладонь.