— Бросьте её здесь, — холодно приказал Громов, не отрываясь от чашки.

Охранники грубо толкнули Анну вперёд. Она не удержалась на ногах и упала прямо у ног Громова, едва не задев его начищенные до блеска ботинки.

Максим медленно поднял взгляд. Его глаза, холодные и расчётливые, скользнули по её дрожащей фигуре. Он сделал неторопливый глоток кофе, смакуя момент.

— Встала, — коротко бросил он.

Анна с трудом поднялась на ноги, стараясь не опираться на повреждённую ногу. Она подняла взгляд, но тут же опустила глаза — не могла смотреть на его спокойное, почти безразличное лицо.

— Ты провела ночь в подвале, — произнёс Громов, делая ещё глоток. — И, судя по всему, выжила. Это хорошо. Значит, ты достаточно вынослива для моей следующей задачи.

Он встал, поставил чашку на стол и подошёл к ней вплотную. Его взгляд был тяжёлым, подавляющим, словно физическая сила, давящая на плечи.

— Сегодня ты будешь работать в саду за домом. Будешь убирать кусты крапивы. Голыми руками.

Анна вздрогнула, в её глазах отразился ужас.

— Но… они же жгутся…

Громов усмехнулся — холодно, без тени веселья. Он сделал шаг ближе, почти касаясь её лица.

— Именно. Это часть наказания. Ты будешь чувствовать каждую минуту, что ты здесь не гостья. Ты — моя собственность. И ты будешь делать то, что я скажу. Поняла?

— Да… — прошептала Анна.

— Громче.

— Да, я поняла, — произнесла она громче, с трудом сдерживая слёзы.

— Хорошо, — Громов схватил её за руку, сжимая запястье так сильно, что она невольно вскрикнула. — Пойдём. Покажу, где именно ты будешь работать. И запомни: каждое мгновение боли будет напоминать тебе о том, что ты сделала с моей сестрой. Ты бросила её умирать на дороге. Ты скрылась с места преступления. Теперь ты будешь расплачиваться за это.

Он резко дёрнул её за руку и повёл к двери. Анна едва успевала переставлять ноги, задыхаясь от боли в лодыжке и страха.

Они вышли в сад. Утренний воздух был свежим, пахло росой и цветами, но Анне было не до красоты — каждый шаг отдавался болью в ноге, а сердце билось так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди.

— Вот, — Громов остановился у заросшего участка за домом. Здесь росли густые кусты крапивы, высокие, с крупными листьями, покрытыми жгучими ворсинками. — Твоя задача — выполоть их все. До последнего корня. Голыми руками. И не вздумай надевать перчатки. Если увижу — наказание будет вдвое строже.

Анна посмотрела на кусты. Её пальцы невольно сжались — она уже представляла, как жгучие листья коснутся кожи.

— Я… я не могу… — прошептала она.

— Можешь, — перебил Громов. Его голос стал ещё жёстче, в нём зазвучали стальные нотки. — И будешь. Или хочешь вернуться в подвал? На этот раз — на двое суток? А потом, может, я придумаю что‑нибудь ещё. Что‑то, что заставит тебя почувствовать хотя бы часть той боли, которую испытала моя сестра перед смертью.