— Твоя кричи, шурави. Зови свой люд.

— Пошел ты на… М-м-м-м… Гх…

— Слышал? Слышал это? — Бычка стиснул пулемет.

— Тихо.

Все было очевидно — Плюхина все же взяли. Я привык всегда предполагать худший расклад. Опирался на него и в этот раз и не прогадал.

Здесь, в кяризе, засели враги. Сколько их было? Мы не знали. Где конкретно они засели? Мы не знали. Однако я совершенно точно понимал — Плюхина схватили. И теперь, зная что свои придут за ним, пытались использовать как приманку.

— Зови помощь… — прошипел на ломаном русском злой голос. — Зови свой.

Плюхин ему не ответил.

— За-са-да… — проговорил Бычка напряженно.

Впереди, за поворотом, зазвучала нерусская речь. Душманы о чем-то переговаривались.

— Падлы… Они его там пытают…

— Тихо, — прервал я разнервничавшегося Бычку.

— Что нам делать?..

Бычка схватил меня за плечо. Я обернулся к нему. Его глаза двумя белесыми пятнами поблескивали в темноте. В них отчетливо играл страх. Страх на грани с паникой. А вместе с ним — смелая, самоубийственная решимость.

— Нужно что-то делать, Селихов… Его нельзя так оставлять.

— Без паники, — сказал я. — Не шуми. Иначе погубишь всех нас.

— Они его там замучают!

Бычка было решительно шагнул вперед, но я тут же схватил его за одежду.

— Не глупи.

— Я… Я кину им гранаты. Пусть лучше наш в бою погибнет, чем останется у них в лапах…

Бычка утер свой сломанный нос, а потом решительно шагнул вперед, стараясь вырваться из моей хватки. Я ему не дал.

— Стой. Я сказал — без паники.

— Что-то надо сделать!

— Да. Но нельзя делать глупостей.

— И что? Что делать? — Он уставился на меня в совершенной растерянности.

Бычка сжал зубы так, что я слышал, как скрипнуло.

— Что делать?..

— Кричи… — снова раздался голос душмана.

Плюхин молчал.

— Не хочешь кричи? Тогда я тебе делать, чтобы ты кричи…

— М-м-м-м… Гхм-м-м-м… — держался Плюхин.

— С-с-с-сука… — выпалил Бычка, а потом схватил меня за руку. — Я пойду. Я пойду туда.

— Стой.

— Нет, пусти… Я пойду…

Бычка стал со мной бороться. Наша возня хоть и оставалась тихой, но становилась все громче. Еще секунду-другую, и враг нас услышит.

— Я пойду…

Бычка вцепился мне в кисть обеими руками. Я почувствовал его ногти на своей коже. Они больно в нее впились.

— Пусти… — Он посмотрел на меня исподлобья. — Пусти меня…

Я встряхнул Бычку. Мы уставились друг другу прямо в глаза. Секунды потекли так медленно, что казалось, мы провели тут, в этом подземелье, целую вечность.

— Хорошо, — сказал я тихо. — Если хочешь — можешь идти.

Я отпустил Бычку, и тот тут же схватился за пулемет. Глянул в сторону поворота туннеля и собрался уже было зашагать туда.