— Товарищ старший лейтенант! Разрешите обратиться! — поднял руку сержант Геворкадзе из первого отделения.
— Да. Чего такое, Андро.
— Разрешите спросить. Так может, этот Муаллим-и-черт его знает как, постоянно находится в кишлаке?
— Если б было так, Андро, — кивнул Муха, — информаторы бы его давно вычислили. Нет, он прибывает и отходит по мере надобности. Еще вопросы?
— Никак нет!
— Хорошо. Так вот. Но в последние две проповеди и вовсе закончились тем, что Муаллим-и-Дин принялся раздавать оружие местным. Причем неизвестно, откуда все это добро у него взялось. По политическим причинам мы не можем перевернуть весь кишлак вверх дном и найти схроны. Пути поставок тоже остаются для нас загадкой, так как все караваны контролирует застава. Как этот хитрый черт протаскивает оружие в кишлак — загадка. Причем загадка сложная. И именно ее мы и должны разгадать. Вернее, не только ее. Первоочередная задача — идентифицировать этого Муаллим-и-Дина. Попытаться понять, как он попадает в кишлак и как уходит. Ну и конечно — где течет ручеек поставки.
— Разрешите обратиться, товарищ старший лейтенант, — поднял я руку.
Муха уставился на меня. Потом переглянулся с Волковым. Лицо последнего снова стало предельно кислым, когда я подал голос.
— Разрешаю. Что такое, Селихов?
— Что вы имели в виду, говоря о щепетильных проблемах политического характера? В чем их особая «щепетильность»?
Муха нахмурился. Едва заметно вздохнул.
— Муаллим-и-Дин однозначно занимается вербовкой новых боевиков. И особое его внимание направлено на детей. Он активно раздает оружие малолетним от десяти до двенадцати-четырнадцати лет, — Муха заглянул мне в глаза. — И хотя я надеюсь, что такого не произойдет, но вполне возможно, что во время выполнения боевой задачи, нам придется столкнуться с этими детьми в бою.
Глава 20
БТР-70 медленно ползли по белой, выжженной дороге, что протянулась по степной равнине. Они, словно огромные бронированные жуки, неумолимо двигались вперед, вяло вращая своими большими колесами.
У нас за спиной развернулись огромные холмы. По правую руку протянулась горная цепь. Она походила на уродливые красные собачьи зубы, пляшущие в разогретом афганском воздухе. С левой стороны тоже высились какие-то горы. Ну а всюду вокруг — равнина. Только редкий суховатый кустик, валун или верблюжья колючка попадался на сухой, устланной кое-где коричневой травой земле.
Почти все мы ехали на броне. Внутри моей машины остались только механик-водитель Махоркин да наводчик-оператор Глебов, сидевший в башенке.
Бойцы остальных машин тоже сидели на броне. Кто-то внимательно наблюдал за окрестностями. Кто-то оставался в полудреме, отдыхая, пока была возможность. Конечно, отдыхом это не назвать — солнце палило нещадно. Да и сохранять бдительность было необходимо.