Я глянул на мальчишку.
Карим устало шел рядом с Ефимом Масловым. Старший лейтенант что-то тихо говорил мальчику. Тот кивал. Кажется, этой ночью он кое-что понял. По его растерянному лицу я видел — война это не то событие, в котором он хотел бы участвовать. Да только мальчик сам не знал этого, пока не оказался вблизи боевых действий.
Группа шла к выходу из кишлака в полном составе. Мы держали оружие наготове, были внимательны, но не проявляли никакой враждебности.
— Мужики, всем внимание, — напрягся вдруг Наливкин.
Впереди собралось человек двадцать афганцев — все мужчины разных возрастов. Самому старому было за шестьдесят. Младшему — не больше шестнадцати.
Афганцы выглядели немного растерянными. А еще уставшими. Очень уставшими. Но главное — они перекрыли нам улицу.
— Не выпускают, что ли? — спросил вдруг Глушко, неся на плече свой пулемет.
— Не знаю, — выдохнул Наливкин. — Сейчас подойдем поближе, попробуем с ними поболтать.
— Они не выглядят враждебно. Потому — всем сохранять спокойствие, — сказал я.
— Ну да… — буркнул прихрамывающий Смыкалов. — Сегодня они безобидные, а завтра нож тебе в спину воткнут.
— Потому, товарищ младший лейтенант, — ответил я ему, — давайте-ка приглядывать за нашими спинами.
Мы приблизились к группе, преградившей нам путь. Встали от них на почтительном расстоянии.
Наливкин окинул местных внимательным, очень оценивающим взглядом. А потом прокричал им что-то на пушту.
Я не понимал слов, но и так было ясно — майор просит, чтобы они разошлись и освободили дорогу.
Внезапно Наливкину ответили. Пожилой, грузный афганец в белой, но грязноватой рубахе и тюбетейке вышел вперед. Поправил свою белую тюбетейку.
Он заговорил хриплым, глубоким голосом. Говорил громко, но решительно.
Бойцы застыли в ожидании.
— Что он говорит, товарищ майор? — спросил я у Наливкина.
— Он хочет нас поблагодарить, — ответил тот.
— И как же?
Майор спросил что-то у грузного афганца. Тот ответил. А потом обернулся к ближайшему двору и громко позвал хозяина.
Никто из нас не спешил что-либо делать. Мы терпеливо ждали, чем же все обернется.
— Они кого-то ведут, — пробурчал Глушко, сквозь хиленькие деревянные ворота наблюдая, как за глиняным дувалом стены кто-то закопошился. Я тоже заметил там движение.
Грузный афганец снова обратился к Наливкину. Что-то сказал ему своим хриплым, низким басом.
— Говорит, — перевел майор быстро. — У них для нас подарок.
— И я догадываюсь, какой, — сказал я, когда увидел, как двое местных выводят к нам связанного человека.
Глава 7
Это был Зия.
Четверо местных крепких мужчин, вооруженных дубинками и старыми винтовками, вывели пакистанца за низенькие плетеные ворота домишки, где его держали.