Глава 4
Огромный Зия возвысился надо мной почти на голову. С самодовольной рожей он смотрел на меня сверху вниз так, будто вопрос о его присоединении к нашей группе уже был решенным.
— Благодарю за внезапное рвение, — сказал я сухо. — Но мне хватит шести человек. Возвращайся к остальным, пакистанец.
Лицо Зии померкло. Самодовольное выражение быстро сменилось неприязненным.
Цепочка бойцов, уже несколько растянувшаяся, чтобы отправиться в путь, потихоньку собралась обратно, стала стягиваться к нам. Обернувшись, я увидел, как в нашу сторону торопливо и решительно идет Наливкин.
— Что тут такое? Чего затормозили?
— Скажи, майор, — начал Зия, не сводя с меня взгляда. — Кто руководит этим отрядом, ты или молодой шурави Саша Селихов?
Наливкин помрачнел.
— В чем проблема? Чего вы друг друга глазами сверлите, как остервенелые?
— Я вызвался добровольцем, — пожал могучими плечами Зия. — А товарищ Селихов, кажется, против. А мне это странно. Больше людей — лучше. Разве не так?
Наливкин вздохнул. Глянул на меня.
Слишком подозрительной мне казалась резкая перемена в настроении Зии. Он открыто высмеивал мою идею. Открыто ей противодействовал, а теперь вдруг вызвался добровольцем? И с чего бы это? Откуда у пакистанского перебежчика вдруг взялось такое странное рвение помочь мне?
Это было очень подозрительно.
Зия повел себя очень странно, когда мы обсуждали план операции. Когда говорили о лидерах группировки душманов, что хозяйничали сейчас в кишлаке. Более того — одного из них он знал, пусть и не лично. Неужто услышал о коллеге и решил прийти ему на выручку? Слишком опасная личная инициатива.
Пусть Зия и попросил Абдулу и Карима приютить меня у себя, но пакистанец явно сделал это не из добрых побуждений. Скорее всего — из личной выгоды. Все же я не знал, какой у него договор с советскими спецслужбами. Что такого ему пообещали, что старый солдат так просто решил переметнуться?
В общем и целом я совершенно не доверял Зие. И не хотел, чтобы он выкинул что-то такое, что совершенно не входило в мои планы.
Можно было бы спросить его прямо, но я понимал — такой шаг будет бессмысленным. Пакистанец все равно не скажет правды.
Выяснять отношения с ним прямо тут, сейчас, я не собирался. У меня просто не было времени на это. А тем более — желания.
— Командую я, — ответил ему Наливкин, — но я прислушиваюсь к словам Саши. А Саша говорит?..
Наливкин не закончил своего предложения. Вместо этого наградил меня выжидающим и вопросительным взглядом.
— Саша говорит, что пакистанец не пойдет с нами, — сказал я спокойно, но решительно.