Вестей не было еще три дня. К слову, прекратились и допросы. Пошла обычная рутина. Обычная, конечно же, для гауптвахты.
На четвертый день, ближе к вечеру, я все так же сидел в своей одиночке. Все так же наблюдал, как тускнеет свет, пробивавшийся сквозь крохотное окошко камеры.
Внезапно сквозь окошко ворвался порыв ветра. Свежий и прохладный, он поколебал густую духоту, к которой я так привык за эти дни.
Странно это. Не помнил я, чтобы сюда, в эту дыру, хоть раз заходил прохладный ветерок.
Когда щелкнул замок железной двери, я даже не вздрогнул. Хотя звук казался несколько инородным в гнетущей, давящей тишине одиночной камеры.
«Неужто Наливкин с новостями?» — подумалось мне.
Ведь кто еще мог зайти сюда, ко мне, в это время дня? Для дневных занятий уже поздно, а для отбоя — рано.
Когда караульный распахнул дверь, я понял, что ошибся. Это не был Наливкин.
В комнатку зашли трое человек. Первого я узнал — это был начальник отряда Давыдов. А вот остальные мужчины не были мне знакомы. Оба они пришли в штатском — в серых пиджаках.
Один из них вышел вперед. Приблизился ко мне. Это был мужчина под шестьдесят. Плотный, с суровым лицом, он смотрел внимательно и строго.
— Товарищ Селихов? — спросил он.
Я медленно, как-то нехотя встал.
— Здравия желаю, товарищ подполковник, — обратился я к Давыдову.
Тот покивал.
— И тебе не хворать, Саша. Смотрю, держишься тут молодцом.
— А как иначе?
— И правда, — Давыдов вздохнул. Зыркнул на своих спутников. — Нынче иначе никак.
— Товарищ Селихов? — упрямо повторил человек в сером пиджаке.
Я заглянул ему в глаза. Повременив отвечать, все же сказал:
— Так точно. А вы? Извините, — я ухмыльнулся. — Не могу разглядеть ваших погон. Товарищ. Здесь, на губе, темновато. Сами понимаете.
Глава 9
Мужчина нахмурился, внимательно сверля меня своим строгим взглядом. В этом взгляде не было злобы — лишь холодная оценка ресурса, его потенциала и угрозы.
Кажется, он не удивился такому, такому дерзкому ответу с моей стороны. Скажу даже больше — он смотрел так, будто ждал от меня именно такого ответа.
Я выдержал взгляд незнакомого офицера.
Внезапно подполковник Давыдов прочистил горло.
― Кажется, мы начали не с того конца, ― Давыдов хоть и не улыбался, но в голосе его прозвучали примирительные нотки. ― Знакомься, Саша, ― обратился ко мне Давыдов, ― это генерал-лейтенант Николаев. А это полковник Арсеньев.
При этом Давыдов вежливо указал сначала на сурового шестидесятилетнего мужчину, который первым ко мне обратился, а потом и на второго, скромно стоявшего чуть позади.
Мысленно я отметил, что ни должностей, ни принадлежности к тому или иному роду войск или ведомству Давыдов решил не называть. Оставил эти подробности в тайне. Молчание Давыдова кричало громче слов: здесь замешаны большие шишки, и ему не хочется лишний раз ошибиться.