— Вряд ли. Но утечка уже есть. И прежде чем работать по линии проповедника, ее нужно выявить.

— Я слышал, он появлялся и в других кишлаках.

— Да, — кивнул Муха. — Но в этом — чаще всего. Здесь местные настроены к нам хуже остальных. В лицо улыбаются — а ночью хватаются за оружие, чтобы убивать шурави.

— Значит, идти малой группой под прикрытием слишком опасно, — сказал я.

— И у нас нет времени на продумывание легенды, — кивнул Муха. — В лучшем случае мы ничего не узнаем. В худшем — попадем в беду.

— Но в кишлак мы определенно пойдем.

— Да, — кивнул Муха. — Пойдем. Пойдем втроем — я, ты и Волков.

Я обернулся. Глянул на замкомвзвода. Волков сидел к нам спиной и, казалось, все внимание его было приковано к холмам, что вспучивались на теле равнины, немного дальше к югу от дороги.

— Он карьерист и подлиза, — сказал Муха, проследив за моим взглядом. — Но как боец — не подведет.

— А как разведчик?

— И как разведчик тоже. А вот за тобой я буду присматривать.

Я глянул на Муху. Старлей быстро прочитал в моем взгляде снисходительную иронию.

— У тебя не было опыта разведывательных операций, Селихов, — сказал Муха мрачно. — Не было опыта оперативной работы.

Я пожал плечами. Муха был, как всегда, в своем репертуаре. В его словах, в его поступках буквально сквозило недоверие. Я был уверен, что если бы не обстоятельства, Муха бы лучше сам спустился в кяриз за Плюхиным. Но он должен был оставаться на своем посту и отдать эту работу мне.

Думается мне, немало нервов он себе потрепал, пока мы шарахались по подземным туннелям.

В таком его поведении читался определенный недостаток опыта. А может быть — личная травма, которую он перенес не так давно. Личная неудача, после которой разведвзводу потребовалось пополнение.

Нет, я не собирался расспрашивать Муху о том, что случилось с его людьми и им самим. На это у меня не было ровно никакого желания. Да и лезть в душу к людям без сильной надобности я не привык.

И тем не менее я четко понимал — Муха не вырастет над собой, ни преодолеет свои тревоги, пока не научится доверять своим бойцам.

— Помните, что я сказал вам тогда, при нашей первой встрече? — спросил я.

Муха прищурил глаза.

— Помню. А еще думаю, что старшему сержанту девятнадцати лет отроду не стоит учить офицера.

— А намного ли вы старше меня самого? — ухмыльнулся я.

— Я офицер. Для тебя только это должно иметь значение.

— Знавал я одного офицера, товарищ старший лейтенант, — я тоже поднял взгляд к небу. Взял из-за уха сухую травинку, сунул ее в рот, — да только ему его офицерское звание никак не помогло. А вот то, что был он таким же самонадеянным, как вы — только навредило. Все хотел сам, да не очень у него вышло в конце концов.