По его холодному, прищуренному взгляду я сразу понял — старший лейтенант не стремится делиться подробностями своей задумки с капитаном агитотряда. Возможно, он считал, что наша работа требует серьёзной секретности. Ну или просто не доверял едва знакомому офицеру.

Уже немного зная характер Мухи, я склонялся ко второму варианту. Более того, я бы даже не удивился, если бы Муха посчитал разглашение подробностей опасным ещё и в силу возможного слива врагу информации.

Прошедшие ночью события, казалось, сделали капитана ещё более недоверчивым. И пусть моя маленькая история о полковнике и заставила его задуматься, но это было лишь крошечное зерно сомнения, которое я заложил в его душу. Если мировоззрение Мухи и перевернётся, то уж точно в силу иных обстоятельств. И я боюсь, обстоятельства эти будут достаточно тяжёлыми.

Муха ответил не сразу. Наверное, он бы и не отвечал вовсе, если бы его не спрашивал старший офицер, да ещё такой, от которого зависит не просто успех, а сам шанс того, что операция состоится.

— В кишлаке действует несколько информаторов, — проговорил Муха. — Нам необходимо тайно встретиться с ними, узнать, что слышно. Что говорят местные.

Миронов смотрел на Муху внимательно. Потом, поджав тонкие, бледноватые губы, сказал:

— Я слышал, сегодня ночью у вас был бой. Видел эвакуацию вашего раненого человека. Позвольте узнать, рейд как-то связан с событиями, что имели место минувшей ночью?

— Да, — решился ответить Муха.

Миронов снова вздохнул. Посмотрел на витавшего в облаках Бледнова. Замполит почувствовал на себе чужой взгляд и медленно, словно какой-то несмазанный агрегат, поднял голову. Посмотрел на Миронова в ответ.

— Скажите честно, — Миронов снова обратился к Мухе. — Речь ведь идёт совсем не о вопросах к вашим информаторам. Речь идёт о допросах.

Муха нахмурился.

— Я прекрасно понимаю, что бы ни произошло сегодня ночью, — продолжал капитан, — это пошло не по плану. И вы стремитесь понять, почему ваш план сорвался. А ещё — вы очень злы. Я прекрасно это вижу.

— Мы говорим не обо мне, товарищ капитан, — Муха попытался скрыть раздражение в голосе, но у него это не очень получилось.

Проницательный Миронов заметил изменение тона и покачал сам себе головой.

— А я и не говорю о вас, — сказал капитан. — Я говорю о моей собственной работе. И о том, что после того, что сделал ваш солдат этой ночью, она подорвана.

Теперь Муха даже не пытался скрыть своего удивления. Лицо Волкова же просто вытянулось в настоящем изумлении.

Даже молчаливый Бледнов заинтересовался разговором.

— Да. Я всё знаю. Новости расходятся быстро, — покивал Миронов. — Уже вся застава шепчется о том, что один из ваших бойцов убил афганского ребёнка. Сами того не зная, вы полностью обнулили результаты нашей работы. Ведь об этом очень скоро узнают и в других поселениях. И скажите мне на милость, как нас станут встречать там после таких новостей? Ведь ребёнок погиб не случайно. Его убила не случайная мина. Не случайный снаряд. Его намеренно застрелил советский боец.