Капитан вздохнул.

— Правда, книжицу быстро сняли с печати. По каким причинам — мне неведомо. Но я всё равно рад познакомиться.

— Взаимно, — ответил я.

— Так что же вы хотели мне сказать, товарищ Селихов? — спросил капитан. — Или, может быть, вы хотели что-то спросить?

— Связан ли приход вашего отряда с неким бродячим проповедником по прозвищу Муаллим-и-Дин?

— Селихов… — Строго одёрнул меня Муха.

Но я не обратил внимания на его слова. Тогда старший лейтенант потянулся, чтобы схватить меня за рукав.

— Отставить, товарищ старший лейтенант, — сказал ему вдруг капитан Миронов.

Приказ прозвучал совершенно не строго и по тону походил на просьбу. И всё же Муха её выполнил.

Да только принялся сверлить меня суровым взглядом.

— Вы знаете больше, чем я думал, — сказал мне Миронов. — Да. Совершенно верно. Мы здесь, потому что в последние несколько недель серьёзным образом активизировалась антисоветская пропаганда в этих местах. Мой БАПО призван, в том числе, заниматься контрпропагандой.

— В таком случае, считаете ли вы, — продолжил я, — что в данном конкретном случае вы боретесь лишь с симптомами той опасной заразы, которую так удачно сеет Муаллим на и без того благодатной почве?

Миронов задумался.

Волков недоумённо смотрел то на Муху, то на меня, то на капитана. Муха, в свою очередь, зло зыркал в мою сторону. Даже Бледнов принялся внимательно следить за нашим с Мироновым разговором.

— Мы делаем то, что умеем лучше всего, — ответил наконец капитан.

— Мы тоже, — кивнул я. — И в наших силах найти и уничтожить источник пропаганды. Но для этого вы должны позволить нам пойти с вами.

— Рискованно, — отрицательно покачал головой капитан.

— Я знаю. Вы боитесь, что полыхнёт. Но пожар горит уже вовсю. И вы собираетесь тушить его из ведра, а мы, с вашей помощью, можем перекрыть кислород одному из очагов.

Миронов молчал, глядя на меня.

— Вы хотите спасти всех, я понимаю, — продолжил я. — Но мы знаем, что, уничтожив проповедника, спасём тех, кого ещё можно спасти. И наших, и местных. И их детей.

Я говорил с Мироновым на его языке. Языке закоренелого идеалиста. И судя по тому, что он задумался и не торопился отвечать, он меня услышал.

— Товарищ капитан, — вдруг подал голос Бледнов.

Все, кто был в землянке, тотчас же уставились на него. Никто не ожидал, что лейтенант подаст голос.

— Да, товарищ лейтенант? — Миронов в своей манере вопросительно приподнял бровь. — Что вы хотели?

— Я… Я думаю, — нерешительно продолжил замполит, — что вам нужно прислушаться к товарищу Селихову.

— Да? И почему же?

— Я считаю, Александр прав в своих суждениях. В кишлаке действительно есть те, кого ещё можно спасти, — уклончиво ответил замполит. — И если товарищ старший лейтенант Муха и его люди действительно способны на это, то вы должны помочь.