Афганское солнце жарило как надо. В лагере ПЗ-1 было пыльно и шумно. В одной из землянок гудел генератор.

Несколько БТР въезжали через КПП на территорию заставы. Насколько я понял, это командир заставы вернулся из своего рейда.

Шагая через территорию, мы с Волковым и Мухой наблюдали за тем, как бойцы принялись спрыгивать с пыльной брони своих машин. Командир заставы — молодой, но матерый старлей, отрастивший себе на удивление густые усы, принялся раздавать указания.

— Без оружия? Идти без оружия? — пробурчал возмущенный Волков. — Да это глупость какая-то! Это все равно как в стан к врагу с голой жопой!

— У них есть отделение охраны, — сказал Муха. — Лучше чем ничего. Да и застава недалеко. Если что — сдюжим.

— А как же это его «сначала помощь потом допросы»? — снова возмутился Волков. — Он хочет, чтобы мы весь день помогали им разворачивать киноаппаратуру и раздавать гуманитарку! А когда же мы нашим делом займемся? Под вечер? Ночью? Когда нам любой проходящий мимо афганец может нож под ребро сунуть?

На это его возражение Муха не ответил.

— Кажется, нам сюда, — сказал я, указывая на шишигу с покрытым пологом тентом.

Машина стояла к нам задним бортом, и мы сразу увидели копашащегося у ее колес старшего сержанта.

Сержант был немолод. Это оказался мужчина лет тридцати пяти или сорока. Невысокий, худощавый, он носил помятую гимнастерку, брюки гражданского кроя и очень пыльные кирзачи.

А еще у него было обветренное, веселое и очень умное лицо, на котором красовались большие очки с толстыми линзами. Под ними я заметил хитроватые, немного насмешливые глаза.

Старший сержант, увидев, что к нему приближается офицер в нашей компании, выпрямился от деревянного ящика. Утер лоб рукавом.

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! — сказал он, показав желтоватые и кривоватые зубы в широкой, совершенно искренней улыбке. — И вам не хворать, братки! Значит, вы будете мне ассистировать на завтрашнем киносеансе?

Мы остановились под шишигой.

Несмотря на то, что старший сержант даже не думал отдавать офицеру честь, Муха не изменил хмурого выражения своего лица. Только сухо спросил:

— Как ваша фамилия?

— Ох! Да где ж мои манеры⁈ Извиняйте, товарищ старший лейтенант!

Мужчина торопливо отер грязноватые руки о не менее грязноватую гимнастерку. Без всякой задней мысли протянул Мухе пятерню.

— Сухарев я. Николай Палыч. Старшим водителем записан, а по-правде работаю тут за киномеханика. Киноаппаратуру туда-сюда катаю. Обслуживаю, если что не так. Кино ставлю.

Муха, несмотря на некоторое «понебратство» солдата, спокойно пожал ему руку. Волков помедлил, косясь на грязную ладонь. Но потом и он поздоровался.