— Я тут все один-один. Нету у меня помощников. А ящики-то тяжелые, — он протянул руку и мне, и я пожал его грубую, толстопалую пятерню. — А спина-то у меня не казенная. Вон, поручил мне командир проверить звуковые колонки.

Сухарев слегка пнул ящик, что лежал на земле.

— А они пылью, суки такие, забились. Нигде от этой афганской дряни не спастись. В любую щель пролезет! Ну я с горем пополам достал, почистил, проверил. Да только теперь другая беда — обратно их совать. А если уж вы мне подмагнете, так дело сподручней пойдет.

— Подмагнем, — сказал я с улыбкой.

— Куда ставить? — спросил Муха.

— Вон, будьте добры, в кузов!

Мы с Мухой взялись за нелегкий ящик, запихали его в кузов шишиги. Сухарев же запрыгнул под тент, потащил ящик к другим. Примостил где-то в недрах кузова. Потом выглянул.

— Спасибо, товарищи! — крикнул он. — Тяжеленький, а?

— Да. Нелегкий, — сказал Муха суховато.

— Это еще че! Эт вы, товарищ старший лейтенант, еще контейнеры с кинофильмами не таскали! То вообще — хоть умри!

— А что завтра показывать будете? — спросил Волков.

— А вам чего больше нравится? — разулыбался ему Сухарев. — Есть… Есть «Весна в Рассвете». Или «Симфония плодородия» про кубанских колхозников.

Вдруг глаза Сухарева мечтательно заблестели.

— Мне вот «Доярки нашего села» особенно нравится. А вот «Оптимизацию процессов молочно-товарной фермы № 3» не советую. Скучноватый. Но мой фаворит — «Тракториада»! Про районные соревнования пахарей. Ух и нагнали там драматизму! Я когда первый раз смотрел, аж вспотел!

Мы втроем иронично переглянулись.

— Айн момент! — Сухарев убежал куда-то в тень тента и стал рыться в ящиках, при этом глухо приговаривая: — Но завтра буду ставить «Несгибаемую волю Свинарки Марфуши». Говорят, когда он в шестьдесят третьем вышел, все бабы на фермы работать побежали. А так ниче, интересный. Моя любимая сцена, как Марфуша нянчит поросят. Маленьких таких. И заодно рассказывает о результатах пятилетки. Вдохновляет, я вам скажу! Жаль, звук криво записали. Половину еешнего монолога свинячье хрюканье заглушает.

— Ненормальный он какой-то, — просипел Волков полушепотом.

Муха ему ничего не ответил.

А мне же этот энергичный, увлеченный своим делом человек пришелся по нраву. Сразу видно — простой, открытый. С такими всегда легко — и на гражданке, и на войне.

Сухарев, тем временем, выбрался из недр шишигиного кузова с кинокамерой в руках. Спрыгнул. Протянул ее мне:

— На вот. Будешь кинооператор.

— Кинооператор из меня не очень, — сказал я, принимая крепкий, тяжеленький и достаточно громоздкий аппарат. — Я с автоматом лучше обращаюсь.