Командир «Каскада» удивленно уставился на меня. Даже вскинул свои светловатые брови.

— Хочешь слушать? — разулыбался Зия. — Ну слушай, маленький шурави. ГРУ завербовали меня уже давно. Я знал кое-что про вашу операцию. А еще наблюдал за вами. Наблюдал внимательно. Так же внимательно слушал. Я слышал твой мятеж по радио, шурави. И когда твои спецслужбы будут меня допрашивать, я с радостью расскажу им все, что знаю. Расскажу так, чтобы тебя уж точно засунули поглубже в клетку. А лучше — пустили тебе пулю.

Зия закончил и широко улыбнулся. Его зубы были грязными от собственной крови. Наливкин сверлил пакистанца злым взглядом. Остальные «каскадовцы» мялись, не зная, как им себя вести. Даже Карим, сидевший немного поодаль от остальных, побледнел от злых слов Зии.

— О чем ты договорился с нашей разведкой, Зия? — спросил я с ухмылкой.

Зия помрачнел.

— Это тебя не касается, шурави.

— О деньгах? Нет. Это вряд ли. Тогда бы ты не стал своевольничать, а сидел ниже травы, тише воды. Ты хочешь сбежать от своих же. Правильно? Хочешь сбежать сам и оградить свою семью от пакистанского режима.

Зия помрачнел.

— Поэтому ты вернулся за своим «родственником», так? — продолжал я. — Родственником, который тоже служил в разведке, как и ты.

Пакистанец посмотрел на меня так, как смотрит на охотника суровый снежный барс, загнанный в угол.

— Этот «родственник» был твоим козырем в переговорах. Еще один ИСишник, которого ты мог притащить ГРУ и преподнести на блюдечке с голубой каемочкой. Продемонстрировать этим свою преданность и чистоту намерений.

Поняв, к чему я клоню, Зия злобно засопел. От этого крупные ноздри его большого, орлиного носа раздулись еще сильнее.

— Но теперь твоего козыря нет. А знаешь, что есть? — продолжил я. — Есть самоволка, которую ты допустил.

Я глянул на Наливкина. Продолжил:

— Я не слышал, чтобы товарищ майор докладывал о тебе на заставу. А значит — он еще не решил, что с тобой делать. Но как только ГРУ узнает, что ты нарушил их приказ, что ушел из группы своевольно, по своим личным мотивам, то они расценят это как военное преступление. А тебя — как ненадежного человека. А еще очень опасного. Поймут — контролировать тебя не получится. Понимаешь, чем это тебе грозит?

— Пулей, — ухмыльнулся Наливкин, тоже нащупав ход моих мыслей, — тебе грозит это пулей. И разрывом твоего договора.

— Ах ты… хитрый щенок… — оскалился Зия.

— И я с большой радостью, раз уж на то пошло, — продолжил я, — дам показания о том, как ты самовольно отправился в Кундак. И я думаю, товарищ майор меня поддержит.