Естественно, меня сгребли в охапку и повезли в магистрат с моим варевом. Меня привели в круглый зал, где проводились слушания, поставив посередине, а все значимые и надутые от собственной важности господа расселись по кругу. Там собралось с три десятка человек. Где больше половины были костеродные. Как говорится — прямиком с корабля на бал.
Практически все присутствующие считали себя самыми важными. Но все они собрались тут, чтобы составить план действий для борьбы с болезнью. Из лекарей тут был не только я, было еще восемь человек: трое из них женщины, из которых была одна низкая полная дама, завернувшись в платья она больше напоминала луковицу. Все они стояли кучкой, смотрели на меня кто как, кто с презрением, кто с заинтересованностью, а кто с ненавистью, но у всех отчетливо читалось высокомерие. Всех вызывали в центр зала, выслушивали их советы и предложения. Лекарей вызывали первыми. Из всех врачевателей, самыми толковыми оказались дама похожая на луковицу — донна Жизель. И самый пожилой из лекарей — мейстер Кастус. Последним вызвали меня, я постарался им объяснить, что холера имеет водное происхождение. Зараза попадает с водой в тонкий кишечник и вызывает лихорадку, рвоту и понос, в результате которых происходит обезвоживание организма и человек умирает. Выслушав, меня естественно подняли на смех, особенно «коллеги». Только четверо, включая главного советника наместника и управителя, молчали внимательно слушая.
Когда началось совещание, больше похожее на пьяный спор в трактире, чего я только тут не услышал. Были и предложения: что пусть там в нижнем городе и трущобах передохнут, нам же лучше. И такие люди управляют городом! Но проспорив до хрипоты в горле несколько часов, они в итоге приняли план действий. Намеченные мероприятия представляли собой нелегкую и трудоемкую задачу, но все собравшиеся в итоге единогласно поддержали их. В экстремальных, критических ситуациях людям свойственно проявлять свои лучшие качества, которые в спокойные и благополучные моменты обычно глубоко запрятаны. Эти принятые мероприятия включали часть моих советов. Решив, что хуже не будет, если примут простейшие меры массовой профилактики, в виде обеззараживания питьевой воды кипячением, и обязательным мытьем рук и еды. Но больше всего совету в магистрате понравился тот факт, что я работал бесплатно, исцеляя бедняков и нуждающихся. С усмешкой показывая на меня остальным лекарям, они приняли план мероприятий, что все лекари обязаны пока в городе бушует эпидемия работать бесплатно, каждый на своих участках ответственности. Против этого и меня в частности, особенно ярился «коллега» из среднего города. Фонс из коллегии лекарей, тощий долговязый мужик с лысой, чисто выбритой головой, он сверлил меня взглядом, полным злобы и ненависти, которые придавали его худому осунувшемуся лицу с крючковатым носом сходство с горгульей.