Толпа рокотала как гром.

Ее безумный рев, исходящий из тысяч глоток вибрировал в камне вокруг, отбивался от стен заставляя осыпаться их мелкой крошкой. С деревянных балок на потолке сыпалась пыль; ритмичный бой барабанов и топот тысяч ног в такт им, под гул аплодисментов и оглушительные раскаты, выражающие восхищение — все это вызывало дрожь по телу, и мурашки по спине, которые начинали бегать и врезаться в друг друга под напором эмоций кипящих вокруг. Моя тень пошла волнами, жадно впитывая весь спектр эмоций окружавший меня. Я почувствовал это и топнул на нее ногой, чтобы она прекратила.

За всю свою жизнь я никогда не слышал ничего подобного. Я конечно был на стадионах раньше, но там не было даже близко ничего похожего. Теперь же мы стояли над огромной городской ареной. Первое представление уже началось — публичные убийства, спонсируемые местной канцелярией. Я наблюдал, как пески орошаются кровью, а гладиаторы казнят осужденных преступников, еретиков и беглых рабов, чтобы раззадорить аппетит толпы перед будущим кровопролитием. Рев тысяч голосов, слившихся в один взлетал до небес.

По центру арены стоял один гладиатор, купаясь в этом громе. Ослепляющее пламя солнца отражалось от двух длинных заточенных мечей, которые он держал широко расставив руки. Он был одет в блестящую сталь, одну руку защищала чешуйчатая наруч, а его голени — резные поножи. Его лицо скрывалось за полированным шлемом, изготовленным в форме раззявленной волчьей пасти.

У окружавших его заключенных не было брони — лишь тряпки с кожаными вставками и ржавые мечи в руках. Такой вид казни должен был развлечь зрителей перед серьезными поединками, но на арене стояла дюжина приговоренных мужчин и женщин, сражающихся против одного гладиатора, управители не хотели давать преступникам шанс на победу. В конце концов, их доставили сюда на смерть.

Первый приговоренный издал боевой клич и перешел в атаку, гладиатор взмахнул острой сталью отбив ржавый меч обреченного, а вторым мечом вспорол ему живот, на песок орошая кровью вывалились витки малиновых кишок. Толпа одобрительно заорала. Сбоку к гладиатору подошли еще двое, но обоих встретила свистящая стена из стали, отрезая им руки по локоть и рассекая глотки до кости.

Когда зрители закричали громче, а стены арены затряслись от топота ног, и гладиатор принялся за работу всерьез. Вскрывал трахеи и животы, отсекал ноги и руки, а для эффектного финала отрубил последнему заключенному голову, срезав ее двумя мечами как ножницами прямо с плеч.

Арена Райлегга была гигантским эллипсом длиной в сто тридцать ярдов. Стены арены поднимались на пять ярдов над песком, по краям располагались ложи для костеродных и знатных гостей. Вокруг них, бурлил океан людей. На ее трибунах помещалось около двадцати пяти тысяч человек, тканевые навесы на длинных шестах спасали зрителей от солнечного света. Манежи и трибуны были забиты до отказа, люди преодолевали мили и мили, чтобы стать свидетелями крови славы и смерти своих любимцев. Я видел простых горожан, торговцев, ремесленников и их жен в красивых платьях, сидящих с мужьями, детей, устроившихся на плечах у родителей, чтобы лучше видеть. Все были возбуждены и улыбались. Ничто так не сближает семью, как прекрасный день на бойне. Прозвучали фанфары, сигнализирующие об окончании казни. В ответ над их головами поднялся рев. Пески, были окрашенные багряным. Толпа, раскачивалась волнами в предвкушении, требуя продолжения.