Костеродные и равняющиеся на них зажиточные горожане тоже любили покой, поэтому по ночам в верхнем и среднем городе на улицах было тихо. И как только темнело стража вводила в среднем городе своего рода комендантский час, проводя облавы. Группы стражников высыпали в город прочесывая пустынные улицы, высматривая преступников всех мастей, попрошаек, подозрительных прохожих, бездомных и безработных беженцев. Стража, как только темнело, по указке магистрата заставляли хозяев всех трактиров, магазинчиков и лавок, закрывать свои заведения и разгоняли даже лоточников, торговавших на улице, не говоря уже о нищих, бродягах и проститутках, которые не успели попрятаться по своим углам. Витрины магазинов загораживались ставнями. И воцарялись тишина и пустота, какие трудно было представить себе в дневном шуме и гаме. В отличие от нижнего города, который оживал ночью. Средний город засыпал, становясь бесшумным, прекрасным и пугающим. Только редкие кареты костеродных, да железные сапоги стражи нарушали ночной покой.

Стража если встречала семьи, особенно с маленькими детьми и стариков, больных и покалеченных просто прогоняли в нижний, скидывая головную боль на своих коллег, но не арестовывали. С бродячими артистами, разного рода музыкантами, акробатами, фокусниками, и актерами — обходились довольно грубо и особо не церемонились просто избивая их. Если человек мог доказать, что он где-то работает, или хотя бы сообщить адрес своего работодателя, его просто отпускали за воротами в нижний город. При этом людям прилично одетым и способным заплатить стражниками мзду, было нечего бояться.

Бездомных в Райлегге было много, считай каждый второй, и почти все они жили, ели и спали на улице. Буквально в каждом переулке нижнего города ты мог натолкнуться на спящих людей, укрывшихся от ночной прохлады и сырости старыми тряпками и тонкими одеялами. Одинокие бродяги, семьи и целые группы беженцев, искавшие в городе спасения от засухи, голода или разоряющих набегов работорговцев, ночевали, сбившись в кучи на каменных мостовых.

Получалось, что в группе риска оказывались прежде всего одинокие молодые люди — бездомные, безработные, необразованные и бедные. Каждую ночь по всему городу арестовывали множество парней, которые не могли откупиться или убедить стражу. Иногда их задерживали из-за того, что они просто подходили по описанию разыскиваемых бандитов, иногда у них обнаруживали краденые вещи. Некоторые были хорошо известны страже, и их прихватывали вместе с другими просто так, на всякий случай. Но многим не везло просто потому, что они были плохо одеты, и не умели постоять за себя. Каждый стражник носил с собой грубую веревку, которой привязывали арестованных друг к другу. Эта тонкая бечевка служила надежным заменителем кандалов, так как полуголодные и запуганные люди были по большей части слишком слабы и морально сломлены, чтобы отважиться на побег, или сопротивляться закованным в кольчугу и хорошо вооруженным и организованным стражникам. Они молчали и робко повиновались надеясь, что все обойдется. Когда набиралась вереница из десяти-пятнадцати человек, их отводили под надзором шестерых патрульных в казематы гарнизона, где запирали в переполненных камерах. Вереницы связанных цепочкой людей, уныло бредущие после полуночи по пустым улицам, были похожи на траурные процессии, для многих из этих людей, это и были траурные процессии, они шли умирать. Потому что, попасть в облаву означало провести несколько недель или месяцев в одной из переполненных до отказа тюрем. Где, чтобы выжить надо было ожесточенно драться, изо дня в день, с собратьями по несчастью. За еду, за одежду, да просто за чистое место на каменном полу, где есть возможность прилечь поспать. Многие на это были не способы, и погибали в каменных утробах.