Мы попрощались, и я пошел в указанном направлении.

Квартал мечников оказался довольно ухоженной улицей, на которой разместились несколько известных и не очень школ «благородного меча» как они назывались. Несколько дверей под вывесками обозначающими, что тут обучают искусству меча были закрыты. С двух меня сразу турнули, сказав, что они уже всех набрали. В одной мне прямо заявили, что чернь не обучают. Выйдя из «высокой школы благородного меча для костеродных господ» я заметил еще одну вывеску.

Впрочем, колебался я недолго, толкнул незапертую дверь с хорошо смазанными маслом петлями. Никто не выглянул в коридор, чтобы поинтересоваться незваным гостем, и пройдя дальше осторожно заглядывал в комнаты слева и справа, но так никого и не найдя. Лестницу, ведущую на второй этаж, я проигнорировал, услышав впереди гневные окрики и звуки ударов доносившиеся из внутреннего двора.

Как и многие зажиточные дома в среднем городе, этот представлял собой квадрат, в центре которого имелся внутренний двор, скрытый стенами от чужих глаз. Здесь не росло деревьев или цветов, хотя в Райлегге часто устраивали маленькие садики в собственных жилищах, все было вымощено широкими каменными плитами, отполированными тысячами подошв. На плитах вился сложный рисунок мозаики из линий, состоящий из кругов, внутри которых были перекрестия.

Вокруг пахло насыщенным адреналиновым потом и резким запахом тестостерона и…вяленой рыбой.

По периметру двора стояли грубо сколоченные лавки, в правой части, там, где оказалась еще одна дверь, ведущая в жилые помещения, — был небольшой круглый каменный колодец. Во дворе было десять человек, трое мужчин и семеро подростков. Вся их одежда — объёмные короткие темные штаны с широким поясом, белые гетры и кожаные мягкие туфли. Все были оголены по пояс, двое мужчин красовались рельефными торсами, которым бы позавидовали многие культуристы нашего мира. Только это были тугие, сугубо практичные жгуты мышц, единственное предназначение которых — нести смерть. На лавках, сдвинув бутылку вина и снедь, листали книгу еле слышно переговариваясь двое мужчин — один уже пожилой, с крепкими узловатыми пальцами, опустив седую голову, с небольшим животиком, густой растительностью на груди, и второй с большим длинным носом да смешливыми лучиками редких усов. Возле них сидел подросток, на пару лет постарше меня, но высокий и жилистый, он сидел с краю и грыз сушеную рыбу, внимательно наблюдая за остальными во дворе.

Разделившись на три пары, каждая в своем круге, во дворе сражались шестеро подростков, они выполняли один и тот же метод атаки. Трое кружили, ступая по каменной мозаике из линий, старательно выплетая кружево деревянным мечом вокруг своих противников. Их напарники плели свою собственную вязь, защищаясь. Никто из подростков не смотрел под ноги, но все они безошибочно ступали точно по линиям своего круга. Вокруг них, наблюдая, ходил мужчина с густой аккуратно подстриженной черной бородой и длинной тонкой хворостиной. Наставляя учеников, и тыкая палкой, если подростки ошибались. Со стороны они были больше похожи на танцоров, так слаженно и синхронно они двигались.