— Где вы? Я сейчас подъеду.

— Не стоит, мы уже заканчиваем и у нас еще есть планы на сегодня. Потом как-нибудь

встретимся, когда мы не будем так заняты.

— Что за чушь ты несешь? Чем вы можете быть заняты⁈ — взрывается он.

Я не отвечаю. Просто сбрасываю вызов и кладу телефон на беззвучном экраном вниз.

Саада уже не испугана. Злость в ее глазах разгорается быстро, как пламя.

— Зачем ты издеваешься над ним? — тихо возмущается она. — Скажи ему правду, не надо

играть.

— Я не играю. Просто хочу посмотреть, как скоро до него дойдет.

— Он твой брат, Ибрагим. Почему ты так жесток к нему?

— А почему ты так к нему добра? — задаю встречный вопрос. — Он изменял тебе все

время, пока вы были женаты, потом еще и другую жену взял. Какого черта ты терпишь

такое отношение к себе?

— Это неправда, — перебивает она резко. — Да, он женился, совершил ошибку, но он не

изменял мне.

— Правда, — говорю спокойно. — Просто ты не хотела видеть. Думала, если не говорить

об этом, то можно закрыть глаза и не замечать?

— Замолчи! — Ее голос дрожит. — Я бы не простила ему измены, не говори того, о чем не

знаешь.

— Ладно, — вздыхаю нетерпеливо. — Допустим, я не прав. Скажи мне толькл, сколько раз

он возвращался домой поздно? Сколько раз врал, что с друзьями или ночует у меня?

— Это ничего не доказывает! — вспыхивает она. — И вообще, это не твое дело!

— Мое, — говорю твердо. — Потому что теперь ты моя жена и я не хочу, чтобы ты жила в

иллюзии, страдая по бедному, обманутому Хамиду.

Она замирает. Ее губы чуть приоткрываются, глаза на мгновение теряют фокус. Потом

Саада резко отворачивается к окну, будто не услышала. Снова уходит от разговора.

Отвратительная привычка.

Я допиваю кофе, чувствуя, как внутри все кипит. Не от злости — от желания заставить

ее снять розовые очки и увидеть правду.

— Ешь свой круассан, — говорю спокойно. — Не оставляй.

— Я не хочу.

— Все равно ешь.

Она берет его в руки и откусывает без единой эмоции на лице. Медленно, но все-таки

ест, и по тому, как расслабляется ее тело, как она начинает получать удовольствие от

своего десерта, я чувствую удовлетворение внутри себя.

— Хорошая девочка, — хвалю ее, когда она заканчивает и вытирает рот салфеткой.

Саада замирает с хриплым вдохом, а потом заливается румянцем. Моя ж ты умница! Я еще

ночью заметил, что она реагирует на похвалу. Ее это заводит.

— Зачем ты говоришь так? — смущенно оглядываясь, не услышал ли кто, шипит она.

— Мне уже нельзя похвалить свою жену? — приподнимаю бровь.

Она закатывает глаза и встает со стула.

— Может, пойдем уже?

Я кладу купюры на стол, не дожидаясь счета, и тоже поднимаюсь.