Я сбрасываю вызов и бросаю телефон на диван. И только потом понимаю, что плачу уже

вслух, рыдаю так, что болит грудь.

* * *

Я сижу у окна в ресторане, крепко держа чашку с чаем, хотя не пью. Руки дрожат. Я не

знаю, зачем пришла. Понимала же, что это будет больно.

Хамид заходит в зал, оглядываясь по сторонам, и останавливается на секунду, будто не

верит, что я правда здесь. Потом медленно идет ко мне, не отрывая взгляда ни на

секунду. Его лицо усталое, под глазами тени.

— Саада, — он садится напротив, осторожно, будто боится спугнуть. — Как ты?

— Нормально.

— Ты похудела, — он внимательно осматривает меня. — Ты… ты ешь вообще?

— Это не твое дело, — отвечаю тихо.

Его замечание задевает. Я специально сегодня нарядилась, впервые за три прошедших

месяца, чтобы показать ему, что в порядке. Уложила свои светлые волосы в красивые

локоны, накрасилась, сделав акцент на больших зеленых глазах, но облегающее платье

насыщенного оттенка молочного шоколада не может скрыть мою худобу. Я потеряла пять

килограммов, которые не были лишними на моем и так стройном теле.

Он опускает голову, пальцы сжимаются в замок. Я замечаю, что он сделал новую стрижку,

темные волосы стали короче и летний загар немного сошел. Хамид тоже одет с иголочки,

как всегда в рабочие будни, но он выглядит таким же нездоровым, как я, и это

невольно смягчает мое сердце.

— Я скучаю, Саада, — тихо признается он. — Скучаю по тебе в нашем доме. Там так пусто

без тебя.

Я горько усмехаюсь.

— А у твоей новой жены? Там не пусто?

Он вздыхает, запуская руку в волосы.

— Не говори так. Ты знаешь, что я не хотел ее.

— Но ты женился, — мои глаза наполняются слезами. — Никто не заставлял тебя насильно.

Никто не держал тебя за руку и не тащил к ней.

— Заставляли, — оправдывается он. — На мне было такое давление со всех сторон!

Родители ждут внуков. А Ибрагим… Он и не собирается жениться, его уговаривать

бесполезно, этот эгоист слушает только себя! Все надежды на продолжение нашего рода

были только на мне и ты прекрасно это знаешь.

Я отшатываюсь от этих слов.

— То есть я виновата? Я, что не смогла родить?

— Нет, — он резко качает головой. — Не ты. Мы оба виноваты, я знаю. Но родители… для

них дети — это все. Я хотел угодить. Я хотел оправдать их ожидания.

— И наплевал на меня, — шепчу я.

Он закрывает лицо ладонями на секунду. Потом убирает их, смотрит на меня с отчаянием.

— Я ошибся. Я думал, что делаю все правильно, что это даст спокойствие родителям. Но

для меня это был ад. Я слишком поздно осознал, что теряю самое дорогое. Я не могу

без тебя, Саада.

Он тянется к моей руке, но я отдергиваю ее. В груди все рвется от боли.