меня воспитывала бабушка по отцовской линии. Она заменила мне семью. А мачеха — мать

Хамида — никогда меня не любила. Смотрела как на чужого, ревновала отца к памяти о

той женщине, которая была до нее. И эта холодная стена так и осталась между мной и

их семьей.

К дому брата я подъезжаю под вечер. Открываю калитку, вхожу во двор и замираю на

секунду. Когда-то я ненавидел переступать этот порог. Потому что внутри была Саада —

жена моего брата, женщина, которой я одержим. Для меня было пыткой видеть ее, знать,

что она принадлежит не мне, но сейчас еще хуже, потому что я захожу в дом и не слышу

больше ее шагов, не вижу ее улыбки на всегда дружелюбном и добром личике.

Теперь в доме Хамида только тишина.

— Проходи, я приготовил чай, — говорит брат, заметив меня.

— Не знал, что ты умеешь, — усмехаюсь я.

— Чай в пакетиках, — уточняет он, закатывая глаза.

Мы садимся друг напротив друга на кухне. Чайник на столе, но никто не пьет. В комнате

тишина, только часы тикают.

Хамид тяжело вздыхает, потом смотрит мне прямо в глаза.

— Я хочу вернуть Сааду, — говорит он, наконец. — Я очень пожалел о том, что сделал,

Ибрагим. Я глупо поступил, не нужно было разводиться с ней на эмоциях. Я хочу, чтобы

все было как раньше.

— Хамид, ты прекрасно знаешь, что пути назад нет, — вздыхаю я, не испытывая

сочувствия к этому идиоту. — Вы развелись три раза. Это окончательно.

Он кивает, но видно, что ему тяжело.

— Да, я понимаю. Но… если она выйдет замуж за другого и потом разведется, я смогу

снова взять ее в жены.

— Ты сам слышишь, что говоришь? — спрашиваю я холодно, пытаясь не показать, как меня

злит одна мысль об этом.

Он морщится и сжимает руки.

— Мне невыносима сама мысль, что она станет женой другого. Что кто-то прикоснется к

ней.

Я отворачиваюсь. Лицемер. Сам он десятки раз исчезал по вечерам, встречался с другими

женщинами, врал ей в лицо. Даже женился снова. А теперь его душит ревность при одной

мысли, что кто-то другой коснется Саады. Я всегда презирал его за это, но молчал.

— И что ты собираешься делать? — спрашиваю прямо. — У тебя нет другого выхода.

— Я хочу попросить тебя об этом, Ибрагим. Сделай для меня одолжение, женись на ней.

Слова падают в тишину.

— Ты серьезно?

— Конечно, фиктивно, — быстро продолжает он. — Настоящего брака не будет. Просто

никях. Потом вы разведетесь, и она вернется ко мне.

Я сжимаю челюсть.

— Ты называешь это выходом? Это грех, Хамид. Никях — это тебе не игра. В нашей

религии фиктивных браков не существует. Всевышний все видит, Его ты не обманешь. Как

ты думаешь, почему Он сделал женщину запретной после трех разводов? Чтобы мужчины