хорошо думали, прежде чем играть жизнями своих жен на эмоциях, как поступил ты. Это

твое наказание — видеть, как она выходит за другого. И если они не разведутся, ты

навсегда ее потерял.

Он кивает, но не сдается.

— Я все понимаю, не надо поучать меня, я и не претендую на роль святого. Но у меня

нет другого пути, Ибрагим! Я не могу отдать ее другому мужчине, поэтому решил

сделать так. Я мог бы попросить об этой услуге одного из своих друзей, но у меня нет

гарантии, что ее не тронут. Я доверяю только тебе, Ибрагим. Ты мой брат, я знаю, ты

меня не предашь, и поэтому прошу об этом именно тебя.

Я смотрю на него молча. Он верит, что я тот, кому он может доверять, когда дело

касается Саады. Он даже не представляет, как сильно ошибается.

Саада была моей одержимостью с самого первого взгляда. С того дня, как я увидел ее

впервые, когда ей было шестнадцать. Она шла по улице с книгами в руках. Русая коса

свисала до пояса, толстая и тяжелая, блестя на солнце. А большие зеленые глаза были

такими чистыми, что у меня перехватило дыхание от их красоты. Я смотрел и не мог

оторвать взгляда от нее. Уже тогда я понял, что пропал. В ту же секунду все было

решено в моем сердце.

Но рядом с ней всегда был Хамид.

Они сидели за одной партой, учились вместе, он провожал ее с подружками до дома и

таскал ей цветы из сада матери. Ему было легко, он был рядом каждый день. Я же был

старше, уже закончил школу и поступил в универ. Я мог только смотреть на нее

издалека, пока мой брат завоевывал ее сердце.

И вот теперь, он сам отдает ее в мои объятия. Думает, что она останется нетронутой

рядом со мной. Думает, что я смогу удержаться, но я знаю одно: если я назову ее

своей женой, для меня это будет по-настоящему.

Я медленно поднимаюсь из-за стола.

— Это серьезный шаг, Хамид. Ты просишь слишком многого. Я должен подумать.

Он облегченно выдыхает, будто уже получил мое согласие.

— Подумай, брат. Но знай, у меня нет никого, кроме тебя. Я надеюсь только на тебя.

Я не отвечаю. Беру пальто с вешалки и выхожу в темноту.

Воздух на улице холодный, а внутри меня все пылает. Хамид думает, что я сомневаюсь,

что все взвешиваю. Но он не понимает: сам факт того, что он предложил мне это, уже

изменил все в нашей жизни. Решение было принято в тот же момент. Я и надеяться не

мог, что у меня появится такой шанс. Он сам дал мне возможность сблизиться с Саадой.

* * *

Мы с мамой сидим за столом на кухне и готовим ужин. Перед нами миска с начинкой из

творога и крапивы, из которой мы поочередно начиняем тесто, прежде чем начать лепить

курзе.

— Ты сошла с ума, — мама качает головой, быстро переплетая края теста в идеальную