— К весне назначено всё у всей России, — сказала она и помолчала. — А вы загадайте на сегодня что-нибудь ближе весны. Сочельник; положено. Только не говорите вслух — не сбудется.

— А вы?

— Я своё уже загадала. — Она посмотрела на палату, на костыльных у стены, на сосну. — Мне по должности положено загадывать оптом. — А у нас с вами, лейтенант, назначено на сегодня: вы обещали раненым рассказать про гору. Они просили того самого моряка, который «за воду». Идите. Рассказывайте. Только без секторов — про сектора они уже наизусть знают.

Я рассказывал про гору — без секторов, зато с трофейным чайником штабс-капитана и его бритьём на ощупь, — и большая палата смеялась и замолкала там, где надо, и я, рассказывая, поймал себя на странном: мне было — второй раз за войну — просто и хорошо. Первый раз случился неделю назад, на набережной. Опасное учащение.

Уходя, я задержался у дверей. Вера Алексеевна поправляла на сосне съехавшую звезду.

— Спасибо за ангела, — сказал я.

Она не обернулась, только звезда в её пальцах перестала крутиться.

— Ангел из бинта, лейтенант. Из чего есть — из того и ангелы. Идите уже. Вам завтра воевать.

* * *

Воевать назавтра не пришлось — пришлось хуже.

На второй день праздника, когда отряд отсыпался, а я правил план джонкового коридора, на «Сторожевой» прибыл капитан второго ранга Ставров — при параде, с коробкой мандаринов из Чифу и с поздравлениями от штаба наместника. Мандарины он вручил вестовому для команды, поздравления — мне, лично, с рукопожатием, и всё это было так безупречно, что я начал считать секунды до настоящего.

Мы сели в кают-компании. Он похвалил убранство — сосновая лапа над барометром, — осведомился о здоровье лейтенанта Рощина с таким участием, будто не его ведомство полгода вязало нам руки бумагами, и выждал ту точную светскую паузу, после которой вежливые люди переходят к делу.

Настоящее оказалось серым конвертом.

— Не хотел мешать празднику, Андрей Николаевич, но служба. — Голос у него был почти виноватый. — Комиссия по взаимодействию завершила труды и преобразована. Теперь это следственная комиссия — по вопросу о происхождении расчётов, положенных в основание известных вам наставлений. Вам надлежит явиться третьего января. Список вопросов приложен — мы не сторонники неожиданностей.

— Разумеется, — сказал я. — Неожиданности вы предпочитаете готовить заранее.

— Все мы готовим заранее то, что любим. — Он чуть поклонился, довольный, как человек, чей подарок оценили. — С праздником, лейтенант. Мандарины, к слову, отменные: джонки из Чифу нынче ходят исправно. Впрочем, кому я это рассказываю.