— Какой же ты всё-таки мудак…
— Возможно. Но именно на этого мудака ты сейчас так сильно течёшь. — Его руки крепче сжали мои бёдра. — Не отвлекайся, Аверина. Скажи, чего ты хочешь.
Я подалась ближе к его губам. Пусть наслаждается своей победой. Она всё равно будет первой и последней. Завтра я снова вспомню, почему не должна подпускать его к себе. Просто завтра ещё не наступило.
— Хочу, чтобы ты вошёл в меня.
— Полностью, — спокойно уточнил он.
Я сощурилась и наградила его самым уничтожающим взглядом.
— Не испытывай судьбу, Азаматов.
Его губы дрогнули в усмешке.
— Скажи.
— Хочу, чтобы ты вошёл в меня полностью. Доволен?
В его глазах вспыхнуло тёмное удовлетворение.
— Очень. Хорошая девочка.
Азаматов начал медленно опускать меня на себя. Настолько медленно, что я чувствовала каждый сантиметр. Я выгнулась на нём, вцепившись пальцами в его плечи. Он продолжал удерживать меня за бёдра, постепенно опуская всё ниже, пока не вошёл полностью. Я закрыла глаза и судорожно выдохнула, привыкая к ощущению наполненности. Несколько секунд Никита оставался неподвижным. Затем приподнял меня почти до конца и снова медленно опустил, заставив принять себя целиком. Из моего горла вырвался тихий стон.
Он повторил движение. Потом ещё раз — чуть быстрее, увереннее. Его руки крепко обхватили мои ягодицы, задавая неторопливый, глубокий ритм. Вверх. Вниз. Я приподнималась всего на несколько сантиметров и снова опускалась, каждый раз ощущая, как плотно он заполняет меня собой. Тело всё ещё с трудом принимало его целиком, отзываясь острым напряжением на каждое глубокое движение. Постепенно я начала двигаться навстречу, подстраиваясь под заданный темп. Наши бёдра соприкасались, дыхание смешивалось и становилось тяжелее.
Азаматов не сводил с меня потемневших глаз. Его пальцы впились в мои ягодицы, приподнимая меня и снова опуская на себя, с силой вдавливая мои бёдра в свои.
И вдруг из глубины квартиры донёсся едва различимый звук. Никита, кажется, не сразу его услышал. Ещё раз приподнял меня и медленно опустил до самого основания, заставив тихо застонать. Затем повторил движение — глубоко, с коротким толчком бёдер навстречу. Но в следующий момент всё его тело напряглось, он замер внутри меня.
— Ты слышала? — шёпотом спросил он.
Я открыла глаза.
— Нет.
Мы оба прислушались. Несколько секунд в квартире стояла полная тишина.
— Ма-ма…
На этот раз голос Алисы прозвучал громче — тоненький, испуганный. Никита мгновенно застыл. Его руки, до этого сжимавшие мои бёдра, ослабли. Он прикрыл глаза и коротко, почти беззвучно рассмеялся.