— Чистый подгузник. В верхнем ящике.
Он подошёл к комоду и выдвинул ящик. Несколько секунд молча рассматривал его содержимое.
— Какой?
— Любой. Они одинаковые.
Никита достал подгузник и протянул мне.
— Ещё?
— Влажные салфетки. И пижаму из второго ящика.
Он молча выполнил просьбу. Достал первую попавшуюся пижаму — розовую, с маленькими белыми зайцами. Алиса заметила рисунок и ткнула в него пальчиком:
— Зая.
Никита посмотрел на пижаму, затем на неё.
— Зая, — серьёзно согласился он.
Она не улыбнулась, но плакать перестала. Я положила Алису на столик и начала переодевать. Никита остался рядом, однако больше не подходил. Просто наблюдал — за тем, как я меняю подгузник, как разговариваю с ней, как просовываю маленькие руки в рукава пижамы. В его взгляде было странное, почти болезненное внимание. Будто он пытался запомнить всё сразу. Когда я закончила, он первым протянул мне лежавшего на комоде зайца.
— Это тоже нужно?
— Обязательно.
Я вложила зайца Алисе в руки и снова начала покачивать её. Никита остался рядом. Молчал. Не мешал. Просто впервые наблюдал, как засыпает его дочь.
Когда Алиса наконец заснула, мы тихо вышли из детской. Никита осторожно прикрыл дверь, и мы остались стоять друг напротив друга в полутёмном коридоре. Почти сразу между нами повисла неловкая тишина. Пока я занималась Алисой, мне удавалось не думать о том, что произошло. Но теперь я снова слишком остро чувствовала собственную наготу под его рубашкой. Липкие следы на коже живота. Саднящие губы. Тяжесть его взгляда, медленно скользящего по моим голым ногам. Я машинально запахнула рубашку плотнее и отвела глаза. Нужно было что-нибудь сказать. Наверное, спросить, собирается ли он уходить. Или сразу предупредить, что сегодняшний вечер ничего между нами не изменил. Но ни одна из этих фраз не хотела произноситься вслух.
— Мне нужно в душ, — наконец выдохнула я.
Не дожидаясь ответа, направилась в ванную. Никита пошёл следом, но остановился в дверях. Я ощущала его взгляд на своей спине, однако оборачиваться не стала. Просто вошла и прикрыла за собой дверь. Только оставшись одна, позволила себе глубоко выдохнуть. Рубашка соскользнула с моих плеч и упала на пол. Я включила воду и шагнула под горячие струи, надеясь, что они смоют с кожи произошедшее. Жаль, что с воспоминаниями всё было гораздо сложнее. Я закрыла глаза и подставила лицо воде. Нужно было прийти в себя. Остаться одной хотя бы на несколько минут. Понять, что произошло и что теперь со всем этим делать.
За шумом воды я не сразу услышала, как открылась дверь ванной. Но через несколько секунд створка душевой кабины скользнула в сторону. Я резко обернулась. Никита стоял передо мной совершенно голый.