— Я не объяснял ей, зачем приезжаю. Я сказал, что, даже если бы всё было именно так, её это не касается.
Катя коротко усмехнулась и вытерла мокрую щёку.
— Частицы «бы» там не было. Но разница в любом случае небольшая.
Она отвернулась к раковине. Я взял её за локоть и развернул к себе.
— Отпусти.
— Нет. Сначала ты меня выслушаешь.
— Я уже услышала достаточно.
— Тогда услышишь ещё.
Катя попыталась выдернуть руку, но я удержал.
— Я вернулся сюда не ради секса.
Она коротко усмехнулась.
— Конечно. Ради Алисы.
— Ради вас обеих.
Улыбка исчезла с её лица.
— Не надо.
— Чего не надо?
— Говорить то, что сейчас удобно сказать.
— Ты действительно считаешь, что я после четырёх дней в Мурманске, где почти не спал, решая проблемы с аварией, специально поменял рейс, вернулся на день раньше и из аэропорта приехал прямо к тебе исключительно потому, что мне негде и не с кем потрахаться?
— Хм… Ну да, первым делом мы и потрахались. Всё бьётся. А потом ты еще трахал меня всю ночь. Всё как ты рассказывал Кристине.
Я провёл ладонью по лицу. Чёрт. Если смотреть только на факты, всё действительно сходилось. Только причина была совсем другой.
— Не передёргивай. Сначала мы провели время с Алисой и вместе уложили её спать. А потом занялись сексом, потому что соскучились. Да, я тебя хочу. Постоянно. Стоит тебе оказаться рядом, и мне хочется уложить тебя на ближайшую горизонтальную поверхность. Но не путай моё желание с единственной причиной, по которой я здесь. Если бы мне от тебя был нужен только секс, утром я бы оделся и уехал. А не вставал к Алисе, не кормил её, не менял подгузник и не ждал, пока ты проснёшься. Я перенёс рейс, потому что хотел вернуться к вам. И четыре дня скучал не только по твоему телу. Я скучал по тебе.
Катя молчала.
— Посмотри на меня.
Она медленно подняла глаза.
— То, что я сказал Кристине, — ложь. Ты никогда не была для меня женщиной, к которой я приезжал только потрахаться. Даже два года назад. Ты значила для меня намного больше, чем я тогда был готов признать. И сейчас значишь.
Её губы дрогнули, но Катя сразу отвернулась.
— Не надо.
Она отошла к окну и обхватила себя руками, словно пыталась защититься уже не от меня, а от собственных чувств.
— Я не собираюсь снова через это проходить…
Она замолчала, продолжая смотреть в окно.
— Кать…
— Я всё решила, — перебила она. — Ты отец Алисы, и я больше не стану тебе мешать.
Мне сразу не понравился её тон. Слишком ровный. Так Катя говорила не тогда, когда сомневалась, а когда уже приняла решение и не собиралась его обсуждать.
— Что это значит?
— Я согласна. Мы впишем тебя в свидетельство о рождении. В понедельник займёмся документами и подпишем соглашение о порядке общения с ребёнком. Дашь мне контакты своего адвоката, я передам их своему. Они свяжутся и всё согласуют.