Вместе с простынёй на пол упала белая шёлковая сорочка, отделанная тонким кружевом. Она была из того же комплекта, что и халат, который оставался на мне. Я купила этот комплект, пока Никита был в Мурманске. Совершенно случайно, разумеется. Просто именно за несколько дней до его возвращения мне срочно понадобились развратный халат и почти прозрачная сорочка, едва прикрывавшая ягодицы. Конечно, исключительно для себя. После первого раза в гостиной я ушла в душ, а вернулась в спальню уже в ней. Никита сидел на краю кровати. Увидев меня, замолчал на середине фразы. Его взгляд медленно прошёлся по кружеву на груди, задержался на сосках, проступавших через тонкий шёлк, опустился к едва прикрытым бёдрам и снова поднялся к моему лицу.
— Иди сюда, Аверина.
— Зачем?
Я остановилась возле кровати. Никита откинулся на подушки и одним движением стянул боксеры. Его член уже стоял. Он лениво провёл по нему рукой, не сводя с меня потемневшего взгляда.
— Сядешь сверху. — Никита коротко кивнул на свои бёдра, даже не сомневаясь, что я это сделаю. — Эту развратную хрень не снимай. Я сам задеру её, когда ты окажешься на моём члене.
— Она тебе настолько понравилась?
Его взгляд медленно опустился к моей груди. Соски отчётливо проступали сквозь тонкий шёлк.
— Хочу смотреть, как они трутся о кружево, пока ты на мне скачешь.
Щёки мгновенно вспыхнули, я ему улыбнулась.
— Какой же ты пошлый.
Уголок его губ приподнялся. Он снова медленно провёл ладонью по члену, прекрасно понимая, что теперь смотрю уже я. Затем его взгляд опустился ниже, под короткий край сорочки.
— И трусики ты не надела. Предусмотрительно.
— Я только из душа.
— Конечно. Исключительно поэтому вышла ко мне почти голой. — Никита коротко кивнул, подзывая меня. — Хватит стоять, Аверина. Сюда иди и покажи, насколько сильно по мне соскучилась.
Через несколько минут шёлк уже собрался у меня на талии, а я двигалась на нём, вцепившись пальцами в его плечи. Никита крепко держал меня за бёдра, задавая нужный ему ритм, и не сводил глаз с моей груди. Намного позже он всё-таки стянул с меня сорочку и отбросил на пол. А уже потом зачем-то поднял и положил рядом со своей подушкой.
Всё утро я замечала, как его взгляд задерживался на халате из того же комплекта. Возможно, он пытался понять, для кого я всё это купила. Ответ был до унизительного очевидным. Для него. Сорочка, халат, моё ожидание его возвращения — всё это было для него. Я заранее представляла, как войду в спальню и Никита замолчит, увидев меня. Хотела свести его с ума. Заставить забыть об усталости, командировке и четырёх сутках почти без сна. Получилось. Он смотрел на меня именно так, как я хотела. Брал меня так, как мне было нужно. А я в очередной раз с готовностью убедила себя, что его желание означает нечто большее.