— Я напишу вечером.
— По поводу Алисы?
Он долго смотрел мне в глаза.
— Если тебе так будет легче — считай, что по поводу Алисы.
Я отвела взгляд. Смотреть на него дольше было сложно: вся уверенность в принятом решении начинала рассыпаться.
— На самом деле я хочу знать, как ты.
— Со мной всё нормально.
Никита перевёл взгляд на моё лицо. На опухшие глаза, мокрые ресницы, искусанную губу.
— Я вижу.
Ни насмешки, ни привычной жёсткости. Только усталость, которую он уже не пытался скрыть. Он взял сумку и направился к двери. Я пошла следом. Не потому, что хотела проводить. Просто не могла остаться на месте. В прихожей он надел пиджак, привычным движением поправил воротник и остановился возле двери. Повернулся ко мне. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Я ждала, что он скажет. И одновременно боялась услышать последние слова, после которых дверь всё-таки закроется.
Мне хотелось остановить его. Хотелось подойти, обнять, прижаться лицом к груди и попросить больше никогда не произносить обо мне таких слов. Сказать, что я поверила всему, что он говорил после. Что хочу, чтобы он действительно вернулся. Не к Алисе. Ко мне. Но вместе с этим в голове всё ещё звучал его голос из гостиной. Грубый, уверенный, настоящий. Такой каким я знала его много лет. Я не понимала, какой из двух Азаматовых говорил правду.
Он взялся за ручку двери, но открывать не стал. Несколько секунд стоял неподвижно, затем медленно повернулся ко мне. Взгляд стал жёстким и предельно собранным.
— Я не передумал насчёт того, что сказал на кухне.
— Ты там много чего сказал. Не надо продолжать.
— Надо, Катя. Потому что через пять минут ты снова убедишь себя, что я ушёл и на этом между нами всё закончилось.
Он отпустил ручку и сделал шаг ко мне.
— Я ухожу только потому, что ты попросила. Но не путай это с отступлением. Я дал тебе время успокоиться, а не разрешение вычеркнуть меня из своей жизни.
— Ты опять всё решил за меня.
— Нет. За себя. — Он произнёс это спокойно, без тени улыбки. — Ты можешь решать, когда готова со мной разговаривать. Можешь злиться, выгонять меня, подключать адвокатов и составлять любые соглашения. Но больше ты не будешь решать нужна ли мне ты.
Я молча смотрела на него.
— Один раз я уже позволил тебе решить за нас обоих, — продолжил Никита. — Ты забрала мою дочь и исчезла на другом континенте. Второго раза не будет. Алиса — моя дочь. Ты — моя женщина. Документы определят мои права как отца, но не моё место в вашей жизни.
— Ты не можешь просто объявить меня своей женщиной.
— Уже объявил. Теперь привыкай.