Я медленно подняла голову.
— Совсем? — повторил он вопрос.
— Да. Ты был моим последним мужчиной до беременности и до сих пор им остаешься.
В его глазах вспыхнуло тёмное удовлетворение. Мужское, собственническое, абсолютно неправильное.
— Не улыбайся, — предупредила я.
— Я не улыбаюсь. Мне приятно.
— Не обольщайся, Азаматов. Это не комплимент тебе. Сначала была беременность, потом я одна растила маленького ребёнка. Желание строить отношения у меня совершенно отсутствовало.
— Сейчас важно другое. После меня действительно никого не было.
— Какой же ты самодовольный, Никита.
Он протянул руку и накрыл мою ладонь, я посмотрела на наши руки и подняла на него глаза.
— Раз уж мы сегодня такие честные, будь честен и ты. Давай поговорим о твоих женщинах, Азаматов.
Его лицо стало непроницаемым.
— Говори.
— Сколько их было за эти два года?
— Не считал.
Ответ кольнул неожиданно остро. Глупо. Мы не были вместе. Я исчезла, не сообщила о беременности и два года не давала о себе знать. Он даже не знал, что я рожаю его дочь. Но от этого почему-то не стало менее больно. Я осторожно высвободила ладонь из его руки и потянулась к бокалу.
— Понятно.
— Ты хотела честно. И это честно.
— Имена мне знать необязательно.
— Хорошо, потому что я не собирался перечислять.
Перед глазами мгновенно возникла незнакомая женщина в его доме. В его спальне. В его постели. Никита, касающийся её теми же руками, которыми касался меня. Я сделала большой глоток вина, пытаясь смыть внезапно появившуюся горечь.
— Это были постоянные отношения? — спросила я.
— Нет.
— Просто секс?
— В основном.
Ответ неприятно резанул изнутри. Я сама потребовала честности, но совершенно не представляла, что буду делать с этой честностью дальше.
— Ты мог бы найти женщину значительно удобнее меня.
— Мог бы.
— Мягче, спокойнее, без такого количества бывших, которое тебя бесит.
— Мог бы.
— Тогда почему я?
Его взгляд задержался на моём лице.
— Потому что остальные — не ты.
Сердце болезненно ударилось о рёбра. Никита произнёс это без улыбки и малейшей попытки произвести впечатление. Как единственное объяснение, которое действительно имело для него значение.
Я отвела глаза, потому что ещё несколько секунд под этим взглядом — и он увидел бы всё. Как сильно я всё ещё его люблю. Как отчаянно хочу поверить, что на этот раз одного желания ему окажется недостаточно. Как страшно снова принять несколько красивых слов за обещание, которого он на самом деле не давал.
— Мне всё ещё нужно время, — тихо сказала я.
— Я знаю.
— И не пять дней, которые ты сам определишь.
— Пять уже закончились.